Гиперзвуковые ракеты, способные погубить жизнь не только на Земле, но и там, где она еще не зародилась, стартовали. Фонтан огня разорвал ночное небо. Праздничный салют, обещанный президентом СССР, состоялся. Прогресс человечества приветствовали жители планеты. Освобожденная энергия разлилась по космосу. Пассажиры инопланетных кораблей из соседних галактик, увидевшие фейерверк через несколько тысяч лет:, когда свет огня добрался до них, восхитились красотой космического разума.
Через некоторое время в кабинете генерала раздался звонок. Сычев поднял трубку. Кондратьев слышал отдельные фразы:
– Да! У меня. Рад стараться. Все как обещали. Передам.
Потом он положил телефон и подошел к Петру Петровичу:
– Петр! Тебе поздравления от президента.
Кондратьев обхватил голову руками: в этот момент он и президент СССР испытывали одинаковое чувство горечи, но совершенно по разным причинам.
Генерал достал из холодильничка в столе бутылку водки, черную икру, наполнил стопки Кондратьеву, Никольскому и себе:
– Давайте, мужики, выпьем. За победу!
Волгин с Валей, как две капли похожей на Мэрилин Монро, расположились вдвоем в президентском кабинете у огромного трехмерного телевизора, ожидая обещанного салюта. Заиграл и закончился гимн Олимпийского движения, на экране появился диктор советского телевидения.
– Олимпийские игры планеты Земля объявляются открытыми, – торжественно объявил он и посмотрел в камеру так, словно кроме президента СССР журналист никого не любил.
Волгин довольно улыбнулся. Президент удобно развалился в мягком кресле и разлил коньяк. Валечка тоже пила: программа измеряла объем алкоголя, корректируя трезвость беби-доллс.
– Посмотри, Валечка, какой восхитительный салют!
– Да, Леонид Ильич! Вы-ы‐ыпьем еще раз.
– Давай.
Президент с удовольствием смотрел на рвущиеся из «Кольца» фонтаны огня. Он не обратил внимания, как Валя, поднеся коньяк к прелестному личику, конвульсивно дернулась. Она выронила бокал из рук, испуганно вскрикнула: