Звоню в третий раз и, наконец-то дозваниваюсь. Большак поднимает трубку, и я рассказываю о ситуации и прошу попытаться выяснить, куда направляют Трыню. Он и сам, впрочем, без моей просьбы говорит, кому будет звонить — адвокату, Ефиму и ещё каким-то людям. Я же собираюсь звонить Куренкову.
Может Печёнкина попробовать подтянуть? А что, пусть начинает пользу приносить. Да, точно, пусть постарается и докажет, что он мне нужен вообще, а то ношусь с ним, как с писаной торбой.
Я кладу руку на рычаг телефона, и тут же раздаётся звонок. Твою ж дивизию!
И нет нам покоя, Гори, но живи! Погоня, погоня, Погоня, погоня В горячей крови.
— Слушаю, — нетерпеливо отвечаю я.
— Егор!
В том, как сказано это «Егор», я чувствую настоящий ужас, рвущийся из трубки и липкий густой страх. Это Таня. Твою же, бл*дь, дивизию!
— Он тебя ударил?
Она ничего не может ответить из-за душащих слёз.
— Таня! Тихо! Успокойся! Слышишь меня⁈