— Чего⁈

— Подождите, Виталий Тимурович, — снова вступаю я и, взяв Ипатова под руку, вывожу из зала.

— Артём, — говорю я и достаю из кармана полтос. — Как друга прошу, приведи. Или меня к нему.

— Егор, правда нельзя.

— Очень надо, Артём. Очень…

— Нет, ты не понимаешь…

Я запихиваю полтинник ему в карман рубашки и повторяю:

— Очень надо, Артём…

Он достаёт из кармана пятидесятирублёвку и пытается вернуть мне.

— Ты не понимаешь, Егор. Причём здесь деньги? Я что, по-твоему, совсем чмо что ли? Мне Грабовская башку оторвёт. Сказала, нельзя и точка.

— Это ты не понимаешь. Он как брат мне. Я знаю, что ты не из-за денег, просто мне тебе больше нечего предложить.

— Да не надо мне ничего, в самом деле. Забери ты бабки свои!

23. Погоня, погоня в горячей крови

23. Погоня, погоня в горячей крови

— Артём! — качаю я головой. — Я твоим должником буду. Ты понял? Это не просто слова!

— Ну, Егор, не могу я, пойми.

— Давай, Артём, ты сможешь. Скажи, что ты хочешь? Чем тебе помочь? Всё решим, только Трыню приведи. Ну, ты сам пойми, он же пацан ещё, один, брошенный, в неизвестности, только здесь осваиваться начал, а его опять перебрасывают куда-то, как вещь ненужную. Надо, чтобы он знал, что не одинок, что мы его не бросим, что поможем. Надо его поддержать. Ну, ты себя на его место поставь.

— Блин! Егор! Ладно… Иди в зал. Я попробую. Не обещаю, понял?

Тренировка не ладится. Скачков вздёрнут, все наши вздёрнуты, местные понять не могут в чём дело. Блин!

Проходит минут пятнадцать и в зал входят Артём и Трыня.