Час я трачу на сборы и забиваю бесформенный брезентовый рюкзак отцовскими туристическими вещами. Он разрешил. К назначенному времени иду в кафешку. По пути встречаю Гену.

— Егор, привет, — говорит он радостно. — Наташка звонила, выписывают её. Сейчас Хаблюка за хобот поймаю и за ней поеду. Ты это, я тебе скажу, только ты ей не вздумай передать, понял? Во-первых, как отец говорю, спасибо тебе, а во-вторых…

Он вжимает голову в плечи, озирается и продолжает, понизив голос:

— Давно надо было ей по башке дать, чтоб мозги на место встали. Сегодня ж совсем другой человек, куда что делось, никаких вы**онов, как шёлковая стала, будто ей снова десять лет исполнилось, понимаешь?

— Дядь Ген, — смеюсь я, — ты это заканчивай, на практике свою идею не вздумай проверять.

— Да не, это я так, мыслями делюсь, по секрету. Ну, ладно, бывай, я пошёл.

— Скажи Наталье, что я на несколько дней уезжаю, но как вернусь сразу зайду к ней. Пусть до моего возвращения не уезжает. Скажешь?

— Скажу, ладно, а ты куда, в Москву опять?

— Нет, по области.

— А, ну давай, — кивает он. — Ну всё, побежал я.

— Хаблюку — привет, нормальный дружбан у тебя.

— Ага, жадный только.

Я подхожу к «Цыплятам» и дёргаю дверь. Как и предполагал, закрыто. Ну ладно, стою, жду. Минуты через три дверь открывается и из неё высовывается жирная лысая рожа:

— Ты Бро? — спрашивает она сиплым голосом.

— Да, — отвечаю я.

— Заходи.

Я прохожу и сажусь за столик, на который указывает толстяк. Это вообще-то молодой ещё парень. На нём тёмно-синий замызганный халат грузчика и растоптанные кеды. Он небритый, белобрысый, с добрыми глазами и синими перстнями криво набитыми на пухлых пальцах.

Через минуту появляется Цвет. Он кивает и парень, закрыв входную дверь на ключ, исчезает в глубинах заведения.