— А Таня… наша?

— Ей сильнее досталось, этот хмырь её почти задушил уже, когда я появился.

— Вот урод, да?

Да, настоящий урод.

Мы разговариваем ещё какое-то время, а потом я отрубаюсь и просыпаюсь только уже на подъезде к Новосибирску.

— Прости, Платоныч, что-то рубануло меня.

— Да ладно, я понимаю, дело молодое, — улыбается он.

Мы подъезжаем к вокзалу и находим укромное место для парковки. Не на привокзальной площади, а с торца, рядом со служебными машинами. Сердитый дед сторож машет на нас руками и тянется к старомодному свистку, но ощутив приятный хруст красненькой в своих изработанных руках, умиротворяется и берёт машину под присмотр.

Платоныч идёт в ресторан, а я беру такси и еду в Толмачёво. Там шеф постоит, подождёт, пока я встречу своих гостей и отвезёт нас на вокзал. Два счётчика и ещё кое-что за ожидание. План, что надо.

Я приезжаю вовремя, и самолёт прилетает вовремя и даже Скударнов с Брежневым выходят вовремя. Одеты довольно спортивно, но в руках несут чемоданы, не слишком, впрочем большие, коричневые, с приклёпанными металлическими уголками. У моей бабушки точно такой был.

— Приветствую, друзья, на сибирской земле! — улыбаюсь я. — Как прошёл полёт?

— Привет! — отвечает Скударнов.

— Отлично, — подтверждает Георгий Леонидович. — Привет, наш юный друг.

О, да вы, как я вижу, активно боролись со страхом высоты. Как известно, в этом деле лучше всего коньяк помогает.

— Мы здесь инкогнито, — доверительно сообщает мне Жора. — Но вон тот топтун, не поворачивайся, он за нами от самой Москвы ходит.

— Жорик, — усмехается Скударнов. — Он вместе с нами летел просто. Куда же ему деться?

— Ну что, юный талант, оторвёмся от топтунов? — спрашивает у меня царский сын.

— Так точно, ваше-с превосходительство!

— Отставить, — смеётся он. — не царский режим, как-никак.

— Тогда пойдёмте, у меня всё готово.