– Что еще хочу сказать, – как ни в чем не бывало продолжил шутник дядя, – мы, все три белых волхва, что пойдем в великий поход, уж очень слабы против черного кудесника. А Николай Невзору не уступает. Кто из них сильнее, не берусь судить, это только в ближнем бою проявится.

– Протоиерей убивать человека не будет! – уверенно сказал я. – Он даже бесов только изгоняет.

– И что с того? Пусть он вражину хоть как-то свяжет, даст нам время поближе подобраться и ударить всей нашей жиденькой силенкой. Уж очень мало времени нам отпущено. На большом расстоянии и я черного колдуна придержу, не дам нас прибить, а вот близко, в пределах прямой видимости, больше чем на пять мгновений не рассчитывайте – не выдюжу. Может, у протоиерея побольше получится?

– Вряд ли. У священнослужителя сила божественная, на живых существ не рассчитана. Беса выгонит, домовые его как огня боятся, а вот на коркодила его молитва никак не подействовала, побежал только после нее бойчей. Невзор не пришелец из неведомых миров, не выходец из пекла, а обычный человек с необычными способностями. Такого церковными песнопениями не донять.

– Очень может быть, – протянул Богуслав. – Но может быть на всякий случай попа с собой прихватить? Вдруг зачем-нибудь понадобится?

– Ну вот гляди. Своей лошади у него наверняка нет, выдаст какую-нибудь захудалую клячу кто-то из прихожан. Этот задохлик не то, что до Смоленска, до ближайшей деревушки не дойдет. Святого отца в поле не бросишь, и у нас на одного вьючного коня станет меньше.

Для переправы через реки Николай не обут и не одет, да и на холодные ночевки в лесу не рассчитывал. А человек он упорный, на попятную не пойдет, нипочем не уступит. И переодеваться откажется – ему положено в рясе мир спасать. Значит, велика вероятность тяжелой болезни. Если мы его лечим, теряем два-три дня. Если пожелаем где-нибудь оставить, платим за это кучу денег. Куда не кинь, всюду клин.

Если протоиерей здоров, всех доймет рассуждениями о Боге, призывами к вечерней молитве. Наину начнет склонять к переходу в православие.

Своей еды он явно не возьмет, от нашего пеммикана откажется – не постный или еще чего-нибудь выдумает. Будет хрустеть сухариками. А такая еда хороша, если ты отшельник, и от греховного мира в какой-нибудь пещере прячешься, молишься, и, самое главное, ничего не делаешь. А если тебе целыми днями в седле трястись, как бы ты не ослаб от такого питания. А какой прок от слабосильного в смертельном бою?

Если чудом прорвемся через вражеский заслон, дойдем до моря и увидим дельфинов, услышим их необычные щелчки и переливы, неизвестно, как к ним отнесется священнослужитель. Вполне может быть, что объявит эту рыбу дьявольским созданием, и науськает тех, кто у нас в ватаге попроще остальных – скажем, Ивана или Матвея, убивать врагов Господа нашего. И, не дай бог, поссорит нас этим с дельфинами, вся наша возня напрасной окажется. Вильнут они хвостом и скажут: возитесь сами, как хотите, а мы тут, на глубине, как-нибудь переждем.