– Слишком мягко, – упрямо возразил Богданов. – Они должны понести наказание. И те, что остались в Заринске – тоже. Они тоже комбатанты. Они тоже убивали нас, кормя, одевая и снабжая армию этого ублюдка. Пусть наказанием будет поражение в правах. Для всех.

Это был едва ли не первый раз, когда он так явно перечил майору.

Демьянов уже не единожды слышал такое на улицах… вернее, на пепелище, где был разбит временный лагерь – даже два: для победителей и для пленных.

«Всех будем резать, всех…» – шепотом говорил какой-то боец ополчения другому, стоя на посту. Глаза его были дикими. Увидев майора, он подскочил как ужаленный.

Но еще страшнее этой истерики было мрачное молчание остальных. Глядя на некоторых, Демьянов понимал – этот не рисуется, а действительно будет резать, жечь и насиловать. Методично и без садизма, как вырезали захватчики под корень целые народы в древности, укладывая женщин и детей на дорогу, дробя им черепа тележными колесами.

Демьянов понимал их логику. Но допустить этого не мог, даже если придется убивать каждого, кто рискнет так поступать.

– Эх ты. Суровый, как Торквемада, – произнес майор, глядя на Владимира по-отечески. – Нельзя так, Володя. Праведный гнев – это страшная вещь. У меня дед всю войну прошел… Берлин брал… Рассказывал разное. Но люди тогда были другие. В нас гнили больше. А тут все-таки не фашисты. Они два года назад с нами в одной стране жили. Я покупал в магазине на углу молоко производства Заринска. У них лежат шпалы из железобетона, сделанного в нашем с тобой городе. Нам с ними жить и дальше. Как ты уже понял, свой дом мы потеряли. А у них солидный кирпичный город вдвое, втрое больше нашего. Понял, к чему я клоню? Так вот, когда мы возьмем Заринск… выбери человек двадцать с самой холодной головой. И пусть они следят за теми, у кого голова слишком горячая. Разрешаю любые меры, чтоб пресекать издевательства над мирными жителями. Вплоть до усекновения этих самых голов. Сделаете?

– Сделаю, – ответил ему Владимир, остальные подтвердили свое согласие кивками.

– Какое к лешему поражение в правах? – продолжал майор. – Никаких «чистых» и «нечистых». Два народа должны стать одним. Вы поняли? – он обвел взглядом собравшихся. – Вся надежда на вас. Но не возноситесь слишком. Ищите хороших людей, на которых можно опереться. Они есть и здесь, и там на Алтае. Только так выживем. Наш главный враг не мазаевы. А кто, по-вашему?

– Пиндосы, – с ходу ответил Богданов.

– Эх ты. Совсем не изменился, – с добродушным прищуром усмехнулся Сергей Борисович. – Нет. Свихнувшийся климат планеты Земля, вот наш главный враг. Помните об этом, товарищи.