— Отдают почести Папе и молятся, — прошептала Хельга. — Жаль, я не знаю молитв. Сегодня Мадос нажил себе много врагов. Но ему, видно, стало наплевать.

— Надо уезжать, — сказал Метельский. — Как бы и тут не началось, как в Петербурге.

— Хорошо. — неожиданно легко согласилась Хельга. — Наша война не здесь.

Они поднялись и начали пробираться к выходу с площади. Народу было гораздо больше, чем когда приехали, и мувекса пришлось ждать долго.

— Если бы водителями были люди, как в старину, вообще бы не уехали. — сказала Хельга. — Для итальянцев сегодня день траура.

На парковке наверное вызвала Мунина, потому что тот почти сразу подлетел к глайдеру

— Бр-р, теперь будет напоминать тех ангелов.

— Куда летим? — спросил Метельский. — Ты говорила, это где-то за городом.

— Остия. Когда-то древнеримский порт, а сейчас курортный городок недалеко от Рима.

Метельский справился у «Сивиллы»: — Да, всего тридцать километров. Там и заправки есть.

Летели недолго, почти сразу впереди появился розоватый глянец — солнце садилось в Тирренское море. Метельский связался с отцом Себастьяном и повел глайдер на метку его трансида.

— Вот не думал, что еще встретимся. И что нас вообще занесет в Италию.

— Куда нас еще только не занесет, Лон, — вздохнула Хельга.

Место оказалось на окраине городка: зеленый луг, остатки стены (видимо, очень древней), несколько серебристых ангаров. Сели около одного из них. Отец Себастьян уже шел навстречу, одетый, как в Иерусалиме: черный плащ поверх белой туники.

— InnomineDomini, — сказал он, — приветствую вас. Вы знаете, что произошло с Папой?

— Мы были на площади святого Петра, — сказал Метельский. — Всё видели своими глазами.

Отец Себастьян перекрестился: — Мученическая смерть, но думаю, что она послужит возрождению веры. Незадолго до его кончины канцелярия Ватикана опубликовала папскую буллу: Мадос как Верховный наставник низложен, и еще много нового. Теперь это закон для миллиарда католиков по всему миру.

— Отец Себастьян, — как-то робко спросила Хельга, — вы хотели, чтобы мы явились. Почему?

— В Риме оставаться опасно, Мадос будет мстить. И потом, Хельга, это скорее вы хотели видеть меня.

— Да, — сказала Хельга. — Просто я не знаю других священников. Я много думала, и потом… все, что случилось… в общем, я хотела бы принять крещение. У меня такое чувство, будто пытаюсь вскочить в последний вагон уходящего поезда.