Женя степенно прошел мимо каждой из коек, поочередно касаясь руки каждого из пациентов.

Закончив, он повернулся к изумленной публике.

Вернее, он думал, что она будет изумленной. К его удивлению, бурных оваций он не услышал. Десятки непонимающих лиц смотрели на него, изредка переглядываясь и перешептываясь друг с другом.

В поисках поддержки он умоляюще посмотрел на заведующую – но та, сложив руки на груди и плотно сжав губы, укорительно качала головой.

Он почувствовал неловкость и растерянность, как когда-то в детстве, когда он забыл строчку из стихотворения, которое учил полночи. Но только вместо хихикающих одноклассников и громким шепотом суфлирующей учительницы, сидящей на первом ряду, он видел холодные, а где-то возмущенные глаза коллег. На задних рядах стал подниматься легкий гул.

– Евгений, я буду вынуждена ставить вопрос о вашей профпригодности, – холодно отчеканила заведующая.

– Нооо… Полина Владимировна, – опешил Женя. От такой реакции ему стало даже немного смешно – как будто он занимался каким-то шарлатанством и привел их всех сюда, чтобы просто приколоться и поржать.

– Полина Владимировна, вы и сами посмотрите, – он рукой показал на лежащие фигуры.

Первая тревожная мысль, проскочившая у него, заключалась в том, что фигуры действительно были лежащими. Все они продолжали безмолвно лежать на койках в тех же положениях, в которых он их сюда прикатил.

Его прошиб холодный пот. По его задумке, они должны были поочередно встать, поначалу удивленно озираясь, а затем, широко улыбнувшись, махать руками в зал под бурные аплодисменты.

Женя подскочил к койке, с которой начинал, и наклонился над больным – но тут же отпрянул. Перед ним лежал труп мужчины со следами окоченения, который, судя по посмертным признакам, скончался не меньше двух недель назад.

Женя с ужасом перебегал от койки к койке – везде были мертвецы… Двое из лежащих были покрыты жировоском, у остальных уже были признаки разложения.

– Евгений Александрович, – слышал он сбоку угрожающий голос заведующей,

– Да подождите вы, – истерично взвизгнул Женя.

– Подобными поступками, – она сделала вид, что не услышала его тон, – вы ставите под вопрос не только вашу квалификацию…

Женя в исступлении подбежал к последней койке. На ней лежала Сашина мама. Женя застыл, подавившись воздухом…

– Но и мою квалификацию как руководителя, допустившего вас к работе, – чеканила слова заведующая.

Следующий кадр – Женя в морге, и вся публика здесь же, только без стульев.

Два санитара безмолвно убирают трупы обратно в холодильные камеры – изредка бросая на Женю осуждающие взгляды.