— Мы прорабатывали этот вопрос неоднократно. Такие сомнения поднимались не раз, — серьезно отвечал Звездин. — Но мы провели несколько тестов и исследований, во-первых. А потом по ряду признаков определили, что мы и есть нулевой сектор. Хотя, конечно…

— Что? — не дождавшись продолжения спросил Андрей.

— Мы не можем полностью отрицать вероятность того, что наш нулевой сектор не является первичным. Все же гигахрущ бесконечен, а самосбор, который творит этот мир, непознаваем. Но если принять данное предположение, то получается полная бессмыслица. Просто бессмыслица.

— А если… — Андрей сначала боялся озвучить мысль, но, вспомнив сына, стал посмелее. — Если наш план не сработает? Если мы дойдем до ФУПа, а его отключение никак не повлияет на наш мир?

— Тогда мы развернемся и пойдем обратно! — Звездин неожиданно вскинул руки вверх, будто готов был подлететь от радости. — И скажем остальным, что ФУП — это бред, надо перестать маяться дурью и переключится на более важные задания! А ты что будешь делать, Георгий?

— Работать в ликвидаторах, — сухо ответил тот и усмехнулся.

— А если серьезно, то гораздо более сложный вопрос — что мы будем делать, когда отключим ФУП. Не думали над этим, Андрей Викторович?

— Думал. Но тяжело представить. Это вы помните тот мир. А я — нет.

— Вы все быстро вспомните, уверяю вас. Как вы вспомнили устройство ФУПа, — сказал Звездин уже деловым тоном. — Заживете своей жизнью. А мы, — он постучал по портфелю, стоявшему под ногами, — выйдем отсюда и направимся прямиком в министерство, оттуда в НИИ. Расскажем им о результатах шестнадцатилетнего эксперимента. Предоставим наши наработки в области фрактальных установок. И обязательно расскажем о том, как сделать работу безопасной.

— А то построят еще один гигахрущ, — отозвался Георгий.

— Это в нашей полосе гигахрущ, — он хитро прищурился. — А если в других местах?

— Гигаизбу сгенерируют, — пошутил ликвидатор и издал смешок.

— Или гигачум, — подыграл Звездин и тоже засмеялся.

— Гигамазанка! — они вместе взорвались смехом.

Наблюдая за двумя хохочущими мужчинами, Андрей тоже искренне улыбнулся, хоть и не понимал смысла шуток. Но потом быстро погрустнел, вернувшись к своим мыслям. Звездин обтер слезы с глаз и, заметив быструю перемену настроения, снова заговорил.

— Чего погрустнели, Андрей Викторович?

— Я подумал о том мире. У вас там будут НИИ. А у меня что?

— А у вас будут трава, небо и солнце. Вы ведь мечтали об этом?

Мужчина не ответил. Он опустил взгляд под ноги и стал тереть ладони друг о друга, погружаясь в мрачные мысли. Звездин глянул на часы.