Приемы, с помощью которых волки убивают членов чужих стай, отличаются от того, как они заваливают лося, быстро вгрызаясь в шею. Во время поездки к исследователям, изучающим волков в Йеллоустонском нацпарке, я узнал, что стая только что убила старую самку и ее товарища из другой стаи. Оба погибли от укусов в живот и в грудную клетку, которые наносили, видимо, в течение многих часов. Что касается насилия в Гомбе, то, как будет вспоминать Джейн Гудолл, «бывали бандитские нападения с необычайной жестокостью. Они вытворяли такое со своими собратьями шимпанзе, чего никогда не сделали бы внутри сообщества, но поступают так, когда пытаются убить животное на охоте»[695]. Это недооценка: жестокость шимпанзе и волков по отношению к чужим животным может превосходить все используемые ими методы убийства добычи или конкурента в их собственном сообществе.

У людей насилие распространено гораздо меньше по сравнению с шимпанзе, которые встречаются с агрессией каждый день[696]. Тем не менее конфликты между человеческими обществами доходят до крайней степени зла, и, вероятно, так было всегда. Свидетельства первых массовых убийств среди охотников-собирателей обнаружены на месте древнего захоронения Джебель-Сахаба на севере Судана, где 58 мужчин, женщин и детей были захоронены примерно 14 000–13 000 лет назад после того, как каждого от 15 до 30 раз пронзили копьями или стрелами. Такое количество нанесенных ран намного больше, чем необходимо, чтобы убить человека, и указывает на то, что сообщество было жестоко стерто с лица земли[697]. Существуют также рассказы о том, как аборигены уничтожали друг друга в настоящих сражениях, в одном из которых участвовало 300 человек. Один из первых европейских путешественников рассказывал, как «и женщины, и мужчины яростно бились, обливаясь кровью… без перерыва два часа»[698]. В конце концов победители проследили врагов до их лагеря, где забили их до смерти. Рассказ продолжается: «Трупы убитых они изуродовали самым зверским образом: в ход были пущены томагавки, которыми отрубили руки и ноги, а также осколки кремня и раковины»[699]. На протяжении всей истории человечества воины забирали в качестве трофеев части тел своих жертв, от усохших голов до скальпов и гениталий, часто для того, чтобы укрепить дух собственного народа, поглощая жизненную силу чужой группы[700]. Избыток стрел, превративших тела в некое подобие подушечки для иголок, и безобразное уродование трупов заставляют вспомнить об убийствах, совершенных волками в Йеллоустонском нацпарке, и о жестоких избиениях, которые устраивают шимпанзе чужакам, будто те – предмет охоты. Когда клевета превращается в демонизацию, характер насилия, который в ином случае считался бы психопатическим, становится нормой. То, что в любое другое время осуждали бы как нечто гнусное и чудовищное, становится поводом для празднования.