Но с другой стороны, боязнь физического вреда – возможно, не единственная причина нашей тревоги. Для понимания наших страхов не следует недооценивать роль идентичности, включая наше восприятие идентичности чужаков, которые нам не нравятся или нас пугают. Люди склонны цепляться за негативные стереотипы, даже когда у них нет для этого настоящих оснований (вероятно, это объясняет когда-то бытовавшее среди племен убеждение в том, что люди из соседнего племени, внушавшего страх, – каннибалы)[718]. Сильные эмоции могут поддерживаться видом могущественных человеческих маркеров, особенно объектов символического значения, и тем, как к ним относятся[719]. Поэтому, если чужаки демонстрируют уважение к нашему флагу, мы воспринимаем их как заслуживающих доверия и в ответ относимся к ним тепло. И наоборот, любое отношение к символу, воспринимаемое как плохое, приводит в ярость: вспомните о шумных протестах, которые начинаются, когда избивают чучело нашего лидера. Наша привязанность к эмблемам идентичности означает, что причина, по которой мы впадаем в панику из-за терроризма, но не паникуем из-за падений в ванне, заключается не в том, что террористы, возможно, угрожают нам как индивидам, а в том, что они способны навредить объектам, имеющим символическое значение для нашего общества. Вспомните о башнях-близнецах и Пентагоне. Страх повторения событий 11 сентября приводит групповые эмоции в состояние повышенной готовности.
Уход от насилия: уроки природы
Уход от насилия: уроки природы
Остается вопрос из вопросов: применима ли к обществам характеристика «клюв и клык всегда в крови»[720], данная природе Альфредом Теннисоном? Действительно ли разделение мира на группы обязательно ведет к отчужденности между людьми? Это на самом деле так в случае муравьев, у разных видов которых не существует альтернативы конфликту между сообществами: они постоянно воюют и борются за ресурсы, прежде чем их расхватают соседние колонии. Можно предположить, что это справедливо и для людей тоже по одной простой причине: пространство для человеческих обществ ограниченно, точно так же, как ограниченно пространство для индивидов. Когда общества процветают благодаря конкурентным преимуществам, которые они предоставляют своим членам в сравнении с чужаками, они редко готовы охотно уступить чужакам хоть что-нибудь, если только в результате этого действия не извлекают какую-нибудь очевидную выгоду. Отсюда и латинская поговорка