Дискриминация граждан – представителей этнических групп часто достигает апогея во время споров с иностранными державами. Те, кто даже смутно ассоциируется с «враждебным государством дня», могут столкнуться с сильной отрицательной реакцией, если не с угрожающей дегуманизацией. Для Соединенных Штатов суверенными противниками в той или иной мере были коренные американцы, Британия, Франция, Морокко, Ливия, Алжир, Мексика, Испания, Япония, Германия, СССР, Куба, Китай, Северная Корея, а также Иран и другие страны Ближнего Востока. Каждый раз американцы, имеющие связанную с «врагом дня» родословную, страдают, а презрение к американцам японского происхождения во время Второй мировой войны особенно трудно понять сегодня.

Ньюйоркцы, с которыми я говорил, подтвердили, что после атак 11 сентября, совершенных исламскими экстремистами, американские флаги были выставлены на особенно видном месте в магазинах мусульман или тех, кого могли легко принять за мусульман, – людей, которые обнаружили, что их положение в качестве соотечественников весьма непрочно. Такая публичная демонстрация четкого опознавательного знака обеспечивала, что никто ошибочно не примет владельцев магазинов за врага во времена, когда цена неверной идентификации высока – проявляется так называемый эффект внутригруппового сверхисключения. Когда группа чувствует, что ей угрожает ее собственное общество, демонстрация патриотизма и приглушение признаков этнического происхождения в порядке вещей.

Некоторые страны поддерживают лишь очень слабое влияние на свое гражданское население. Без сильной базовой идентичности, которую их население ценит, эти общества рискуют распасться на «естественные» единицы, в которых формировалась первичная идентичность их членов и первобытные связи, – мелкие подгруппы, явно выраженные в локальных группах наших предков охотников-собирателей. Причина, по которой бо́льшая часть планеты состоит из искусственно созданных наций, к которым люди не проявляют особой приверженности, заключается в том, что национальные границы, установленные после Первой мировой войны, соответствовали не однородности или солидарности населения, а экономическим интересам Британии, Франции и Соединенных Штатов[1099]. Результатом таких решений стал тот факт, что население этих регионов часто сохраняет бо́льшую привязанность к своим родным племенам и этническим группам, чем к своей стране. Это особенно заметно, когда такие группы поддерживают древние связи с территорией и могут быть враждебно настроены к другим племенам, которые теперь находятся в той же стране. Когда все сильные чувства связаны с местным народом и гораздо меньше – с правительством, трудно действовать сообща, а тем более в качестве функционального элемента взаимосвязанного мира. Страна, состоящая из такого регионально фрагментированного населения, скорее представляет собой слабый союз ради экономической выгоды, чем нацию[1100].