Из-за пристрастности по отношению к своей группе, выражаемой патриотами и националистами по-разному, наши общества сталкиваются с еще более глубокими проблемами. Уже само по себе плохо, что злодеяние, совершенное одним представителем этнического меньшинства (например, стрельба в ночном клубе Флориды), может спровоцировать насилие по отношению ко всем представителям этноса. Но жестокое обращение может распространиться и на этносы, никак не связанные с трагедией[1121]. Это результат того, что стереотипы устраняют детальное понимание, поэтому становится очень просто объединять группы вплоть до того, что появляются такие размытые и не имеющие смысла категории, как «коричневые люди»[1122]. Даже когда такого объединения нет, предубеждения могут быть связаны и клевета на одних людей сочетается с обесцениванием других[1123]. Люди, которые боятся за свою безопасность, работу или образ жизни, без разбора смешивают «их» в общую массу, подобно тому как поступали древние общества в отношении «варваров» за пределами их границ. Это стремление настолько сильно, что, когда американцев выборочно спросили, что они думают о визианцах, почти 40 % опрошенных выразили негативное отношение и не хотели бы, чтобы те стали их соседями, даже несмотря на то, что люди ничего не могли знать о таком народе, поскольку исследователь выдумал это название[1124].

Общества включают этносы и расы, которые держатся вместе, несмотря на предубеждения членов общества по отношению друг к другу. Обычная точка зрения, выраженная Уильямом Самнером более столетия назад, заключается в том, что разногласия с чужаками сплачивают общество. Очевидно, это не всегда так. Столкновение с внешними силами, которое содействует гражданскому миру, преимущественно сплачивает представителей доминантной группы и одновременно вызывает напряжение в их отношениях с другими этносами, когда эти группы рассматривают как часть проблемы. Такое напряжение между членами общества может спровоцировать своего рода социальную аутоиммунную болезнь, обратив общество против самого себя. Учитывая все эти страдания, вполне логично задать вопрос: необходимы ли общества вообще?

26 Неизбежность обществ

26

Неизбежность обществ

Можем ли мы отказаться от наших обществ, соединить их в одно или, по крайней мере, сделать их вторичными по отношению к более универсальному союзу человечества?

Вот кусочек исторической действительности, который похож на притчу. На протяжении веков остров Футуна в Тихом океане, малый фрагмент вулканической скалы площадью 46 км², обеспечивал пространство и ресурсы всего для двух вождеств – Сигаве и Ало. Эти общества, занимавшие противоположные концы острова, почти всегда находились в состоянии конфликта, который иногда затихал только на короткое время ради проведения островных церемоний, включавших употребление психоактивного напитка, изготовленного из кустарника, который встречается только в западном регионе Тихого океана. Можно только гадать, не это ли позволяло людям терпимо относиться друг к другу в течение дня[1125]. Я могу лишь предполагать, что стычки с метанием копий были первичным стимулом в их жизни, арабо-израильский конфликт в микрокосме. Можно было бы ожидать, что в таком ограниченном пространстве по истечении столь долгого времени одно вождество завоюет другое. То, что ничего подобного так и не произошло, возможно, имеет отношение к настоятельной потребности людей в существовании аутгруппы, если не непосредственного противника. Смогло бы Ало существовать дальше без Сигаве – общество в вакууме? Оставшись одно в мире, было бы оно тем, что мы можем назвать обществом?