Что касается различий между группами, то националисты считают народы других наций и граждан – представителей этнических меньшинств чужаками и придерживаются узких взглядов на то, кто на самом деле является частью общества[1110]. Им больше близка идея о мажоритарной демократии, согласно которой доминантный народ должен иметь преимущественное право голоса в управлении. Их точка зрения на вопросы, касающиеся нравственности и законодательства, отражает это. Я полагаю, справедливо говорить, что для националиста человек другой этнической принадлежности, гражданин или нет, в большей степени чужой.

Ранее в этой книге я назвал муравьев крайними националистами, потому что они строго привязаны к маркеру колонии (ее запаху) как к клейму своей идентичности. В действительности, хотя у нашего вида патриот так же, как и любой националист, может прослезиться при демонстрации преданности флагу или гимну, националисты сверхчувствительны к этим символам[1111]. Стоит им ненадолго увидеть флаг или ставшего идолом лидера, и у них возникает сильная реакция, так же как и при отсутствии такого символа, когда его появления ждут. Вот почему поднялся такой шум вокруг гимнастки Гэбби Дуглас, которая не приложила руку к сердцу во время исполнения американского национального гимна на Олимпийских играх 2016 г.: с точки зрения националиста, из-за этого упущения завоеванная Дуглас золотая медаль стала не столько победой Соединенных Штатов, сколько ее личной победой. Реакция свидетельствовала о наличии чувства, что общества – это сущности: не люди соревнуются во время игр, а страны.

Позиции националиста и патриота могут быть логически устойчивы, при этом националисты больше отвергают риск и крайне бдительны в отношении всего, что может «загрязнить» их культуру. Они предпочитают заблуждаться на стороне сепаратизма, воздвигая границы, которые могут отдалять тех, чьи интересы отличаются от их собственных; тогда как патриоты более благожелательно относятся к возможностям для торговли и сотрудничества с чужаками[1112].

Одним словом, националист подозрительно относится к разнообразию, тогда как патриоты часто его приветствуют[1113]. Или, по крайней мере, более терпимы к нему, потому что даже патриот, как бы он ни был склонен к равенству, не лишен предубеждений: энтузиазм, который патриоты сохраняют по отношению к представителям своего общества, принадлежащим к их собственной расе или этносу, по-прежнему ведет к дискриминации, поскольку они неявно – и невольно – относятся к себе подобным более справедливо[1114].