Атмосфера за ужином накалялась. Через час на смену слезным объяснениям Цзянькуя пришел гнев. Он резко встал и бросил на стол несколько купюр. Ему грозят смертью, сказал он, и поэтому он отправляется в другую гостиницу, названия которой сообщать не будет, чтобы его не смогла найти пресса. Даудна поспешила за ним. “На мой взгляд, очень важно, чтобы в среду вы рассказали о своей работе, – сказала она. – Вы придете?” Он задержался и согласился выступить, но потребовал, чтобы к нему приставили охрану. Он боялся. Ловелл-Бэдж обещал договориться с Гонконгским университетом, чтобы на саммите присутствовала полиция.

Одна из причин, по которым Цзянькуй держался с вызовом, состояла в том, что, по его мнению, в Китае, а может, и во всем мире его должны были провозгласить героем. Первые китайские новостные сообщения действительно воспели его подвиг. В правительственной газете People’s Daily тем утром вышла статья под заголовком “Первые в мире генетически модифицированные дети, на генном уровне защищенные от СПИДа, родились в Китае”, в которой работу Цзянькуя назвали “эпохальным достижением Китая в сфере технологий редактирования генома”. Однако вскоре произошла перемена в отношении к Цзянькую, поскольку даже китайские ученые выступили с критикой его действий. Тем же вечером статья пропала с сайта People’s Daily[391].

После того как Цзянькуй покинул ресторан, организаторы принялись обсуждать план действий. Пэй проверил смартфон и сообщил, что группа китайских ученых выступила с заявлением, осудив Цзянькуя. Пэй перевел его текст для остальных присутствующих. “Прямые эксперименты над человеком – форменное сумасшествие, – заявили ученые. – Это серьезный удар по мировой репутации и развитию китайской науки, особенно в сфере биомедицинских исследований”. Даудна спросила Пэя, исходит ли заявление от Китайской академии наук. Нет, ответил Пэй, но его подписали более ста ведущих китайских ученых, а значит, заявление носит официальный характер[392].

Даудна и другие присутствовавшие на ужине поняли, что им, как организаторам саммита, тоже нужно выступить с заявлением. Но они не хотели высказываться слишком резко, опасаясь, что Цзянькуй откажется от презентации. Честно говоря, признается Даудна, они действовали не только в интересах науки. Саммит был у всех на устах, все взгляды были направлены на Гонконг, и было бы обидно, если бы Цзянькуй вернулся в Шэньчжэнь и они упустили бы шанс поучаствовать в этом историческом событии. “Мы сделали очень краткое и довольно мягкое заявление, за которое подверглись критике, – говорит Даудна, – но нам хотелось обеспечить, чтобы он все же выступил на саммите”.