Даудна, Балтимор, Портеус и пятеро других ученых заняли небольшую переговорную комнату и принялись набрасывать черновик. “Мы потратили не один час, обсуждая текст построчно и разбирая каждое предложение”, – вспоминает Портеус. Как и остальные, он хотел категорически осудить действия Цзянькуя, но при этом воздержаться от использования слова “мораторий” и постараться никоим образом не задержать прогресс исследований в сфере редактирования генома. “На мой взгляд, слово «мораторий» не слишком полезно, поскольку оно не позволяет увидеть, как двигаться дальше, – говорит Портеус. – Я понимаю, что людям нравится этот термин, поскольку он проводит жирную черту, которую нельзя пересекать. Но если просто сказать, что нужно ввести мораторий, то разговор будет закончен и мы лишимся возможности найти способ добиться нужного разумным образом”.

Даудна не могла определиться. Ее ужаснул поступок Цзянькуя, поскольку в преждевременно проведенной им медицинской процедуре не было никакой необходимости, а его желание пустить пыль в глаза могло негативно сказаться на всей генной инженерии. И все же ей хотелось верить и надеяться, что CRISPR-Cas9 однажды станет мощным инструментом, который будет использоваться во благо людям, возможно даже при редактировании зародышевой линии. Пока организаторы обсуждали черновик заявления, таким и был их консенсус в этом вопросе[402].

И снова они решили искать компромисс. Нужно было разработать более точные критерии для применения технологии редактирования зародышевой линии, но также избежать риторики, которая могла привести к национальным запретам и мораториям. “Собравшиеся понимали, что развитие технологии достигло такого уровня, на котором необходимо четкое руководство для редактирования генома эмбрионов в клинической практике”, – говорит Даудна. Иными словами, вместо того чтобы остановить любое дальнейшее применение CRISPR для производства генетически модифицированных детей, она хотела найти способ обеспечить безопасность соответствующих процедур. “Нельзя просто спрятать голову в песок или потребовать введения моратория, – утверждает она. – Вместо этого нужно сказать: «Если вы хотите ввести редактирование генома в клиническую практику, необходимо предпринять конкретные шаги»”.

Даудна прислушивалась к Джорджу Дейли, декану Гарвардской медицинской школы, своему давнему другу, который тоже участвовал в составлении заявления. Он был совершенно уверен, что CRISPR однажды можно будет применять для внесения в геном наследуемых изменений, и гарвардские исследователи уже изучали, как предотвратить болезнь Альцгеймера путем редактирования зародышевой линии в сперматозоидах. “Джордж понимает потенциальную ценность редактирования зародышевой линии в человеческих эмбрионах и хочет сохранить возможность для использования этой технологии в будущем”, – говорит Даудна[403].