В некотором отношении дискуссия о том, призывать ли к введению моратория, сводилась к семантике. Критерии для разрешения редактирования генома эмбрионов – безопасность и “медицинская необходимость” – пока не выполнялись. Но кое-кто утверждал, что поступок Цзянькуя продемонстрировал, что не удастся обойтись без более яркого сигнала “стоп”. Так, например, считали Лэндер, его протеже Фэн Чжан, Пол Берг, Фрэнсис Коллинз и сотрудничавшая с Даудной Эмманюэль Шарпантье. “Слово на букву «М» имеет несколько больший вес”, – пояснял Коллинз[412].

Лэндеру нравилось играть роль публичного интеллектуала и давать советы по разработке нормативной базы. Красноречивый, веселый, общительный и притягательный – по крайней мере, для тех, кого не смущала его напористость, – он отлично умел доносить свою мысль и собирал вокруг себя целые группы серьезных скептиков. Но Даудна подозревала, что он разжег спор о моратории не в последнюю очередь потому, что в центре внимания при решении вопросов о CRISPR оказались они с Дэвидом Балтимором, а не застенчивый Чжан. “В руках у Эрика и Института Брода огромный рупор, – говорит она. – Они призвали к введению моратория, чтобы собрать побольше заголовков в сфере, где поначалу не проявляли инициативы”.

Какими бы ни были его мотивы (а мне думается, что он вряд ли действовал из добрых побуждений), Лэндер принялся собирать подписи под своей статьей “Ввести мораторий на наследуемое редактирование генома”, которую опубликовал в журнале Nature. Разумеется, на его сторону встал Чжан, а также бывшая коллега Даудны Шарпантье. Свою поддержку выразил и Берг, который сорок лет назад открыл рекомбинантную ДНК, что стало поводом к созыву Асиломарской конференции. “Мы призываем к введению всемирного моратория на любое клиническое применение технологии редактирования зародышевой линии человека, то есть на изменение наследуемой ДНК (в сперматозоидах, яйцеклетках или эмбрионах) с целью производства генетически модифицированных детей”, – говорилось в начале статьи[413].

Лэндер согласовал эссе со своим другом Коллинзом, с которым работал в проекте “Геном человека”. “Нам нужно предельно четко обозначить, что сейчас мы не готовы двигаться в эту сторону, а возможно, не пойдем этим путем вообще никогда”, – сказал Коллинз в интервью в день публикации статьи Лэндера.

Сам Лэндер подчеркнул, что свободы выбора в таком вопросе быть не может. “Мы пытаемся спроектировать мир, который оставим своим детям, – сказал он. – Будет ли это мир, где мы с большой осторожностью относимся к медицинским процедурам и прибегаем к ним только в серьезных случаях, или же мир, где всем правит безудержная коммерческая конкуренция?” Чжан подчеркнул, что вопросы, связанные с редактированием генома, должно решать общество, а не отдельные индивиды. “Можно представить ситуацию, в которой родители сочтут себя обязанными редактировать геном своих детей, поскольку так поступают другие родители, – сказал он. – Это может усугубить неравенство. Это может привести к полной неразберихе в обществе”[414].