Обе техники заставляют задуматься о тех же этических вопросах, которые возникают, когда речь идет о редактировании зародышевой линии. Например, Джеймс Уотсон, смелый на язык первооткрыватель ДНК, однажды сказал, что женщина должна иметь право на аборт на основе любого предпочтения и предубеждения, в том числе если она не хочет ребенка, который будет невысок ростом или склонен к дислексии, окажется гомосексуалом или девочкой[423]. Неудивительно, что многих это покоробило. Тем не менее преимплантационная генетическая диагностика теперь считается этически приемлемой, а родители, как правило, вольны сами определять используемые критерии.

Пока неизвестно, войдет ли редактирование зародышевой линии в длинный список некогда спорных биологических вмешательств, таких как пренатальные и преимплантационные исследования, которые со временем получили признание. Если да, то есть ли смысл относиться к редактированию зародышевой линии как к особой процедуре, к которой применимы другие этические нормы?

Как бы то ни было, это часть исторического процесса. Одни специалисты по этике хорошо проводят различия, а другие – хорошо их стирают. Иными словами, одни специалисты по этике проводят границы, а другие – размывают. Любители размывать границы часто подчеркивают, что границы и так настолько размыты, что нет смысла по-разному подходить к разным категориям.

Проведем аналогию с атомной бомбой. Когда военный министр США Генри Стимсон раздумывал, стоит ли сбросить бомбу на Японию, одни утверждали, что это оружие совершенно нового типа и черту пересекать нельзя. Другие говорили, что бомба не имеет фундаментальных отличий от другого оружия и, вероятно, будет даже не столь разрушительна, как масштабные бомбардировки Дрездена и Токио. Вторая сторона одержала победу в споре, и бомбу сбросили. Впоследствии, однако, атомное вооружение выделили в отдельную категорию и больше не применяли.

Полагаю, в сфере редактирования генома зародышевая линия – это настоящая граница. Может, черты между ней и другими биотехнологиями и не существует, однако, как Леонардо да Винчи показал нам своим сфумато, даже слегка размытые границы могут быть вполне определенными. Пересекая зародышевую линию, мы оказываемся в ином мире. Там геном конструируется, а не создается естественным образом, причем вносимые в него изменения наследуются всеми будущими потомками.

Тем не менее это не значит, что проведенную зародышевой линией границу никогда не стоит пересекать. Это просто говорит нам, что ее можно считать заградительной полосой, которая дает нам возможность при необходимости приостановить развитие техник генной инженерии. И вопрос становится таким: в каких случаях нам стоит пересекать эту границу и бывают ли такие случаи вообще?