Даудна разговаривает с Джеймсом Уотсоном возле его портрета

“Причина, по которой CRISPR – это важнейший прорыв с момента открытия структуры ДНК, – сказал он Даудне, – заключается в том, что с помощью него можно не только описать мир, как в случае с нашей двойной спиралью, но и изменить его”. Они поговорили о втором сыне Уотсона Дункане, который живет в Беркли неподалеку от Даудны. “Мы недавно его навещали, – сказал Уотсон. – Студенты в Беркли совсем никуда не годятся, они такие прогрессивные. Эти прогрессивные ребята хуже республиканцев”. Элизабет вмешалась в разговор и сменила тему.

Даудна вспомнила, как Уотсон задал ей вопрос из зала на первой конференции по редактированию генома, по его инициативе состоявшейся в Колд-Спринг-Харбор пятью годами ранее. “Я очень хотел его использовать, – сказал он. – Людей, у которых не слишком хорошо с мышлением, можно будет существенно улучшить”. И снова Элизабет вступила в разговор и сменила тему.

Сложность человеческой жизни

Визит был коротким, и на обратном пути, спускаясь с холма, на котором стоит дом Уотсона, я спросил у Даудны, о чем она думает. “Я вспомнила, как в двенадцать лет впервые открыла потрепанную «Двойную спираль», – сказала она. – Я не могла и представить, что много лет спустя побываю у него в гостях и поучаствую в этой беседе”.

В тот день она больше ничего не сказала, но визит произвел на нее впечатление. В следующие несколько месяцев мы снова и снова возвращались к нему в своих разговорах. “Мне было горько и грустно, – говорит она. – Несомненно, он оказал огромное влияние на биологию и генетику, но его взгляды вызывают отвращение”.

Даудна признает, что сомневалась, стоит ли навещать Уотсона. “Но я согласилась, поскольку он оставил свой след в биологии и в моей жизни. Этот человек построил невероятную карьеру и мог бы стать одним из самых уважаемых ученых в своей сфере, но упустил свой шанс из-за собственных воззрений. Кое-кто скажет, что не стоило мне с ним встречаться. Но для меня все не так однозначно”.

Она вспомнила об одной черте характера ее отца, которая ее всегда удручала. Мартин Даудна был склонен делить людей на хороших и плохих, не обращая внимания на нюансы их личностей. “Одних людей он превозносил, считая великолепными и безгрешными, но с другими не соглашался ни в чем, утверждая, что они ужасны и ничего не умеют”. В результате Даудна всегда старалась рассматривать людей во всей их сложности. “Мне казалось, что в мире много оттенков серого. Есть люди, которые обладают как прекрасными качествами, так и недостатками”.