Они хоть знают, что мы здесь, внизу, ждем, когда нас наконец освободят?

Те из нас, кто понимал по-французски, шепотом переводили остальным песни немецкого электрика.

Вы представить себе не можете, как мы были рады этому подарку.

А закончил он так: «С Рождеством, милые леди. Пусть нас всех поскорее спасет Господь».

После этого господин Фенстермахер сложил инструменты в сумку и надел шляпу. У меня защипало глаза от слез.

Вдруг он простудится в такую погоду? Кто о нас тогда вспомнит? Он понимает, что, кроме него, нам тут никто не сочувствует?

По пути мимо нашей койки он взглянул на меня и прикоснулся к своей шляпе.

«Пожалуйста, берегите себя, – мысленно попросила я. – Вы наш единственный друг».

Хорошо, что Зузанна смогла поспать. Один день без многочасового стояния под снегом с дождем, в ожидании, пока Бинц с охранницами пересчитают нас по головам, мог поспособствовать ее выздоровлению.

И только когда господин Фенстермахер вышел из барака, я заметила, что он оставил возле нашей койки.

Самую красивую в мире пару вязаных носков!

Я натянула носок на руку и погладила себя им по щеке. Носок был мягким, как пух под перьями Псины. А цвет! Светло-светло-голубой, как утреннее летнее небо. Зузанна лежала, прижав подбородок к скрюченным у груди рукам. Я засунула носки под руки сестры, поближе к телу.

Рождественское чудо.

Почти сразу после ухода господина Фенстермахера в барак притащилась Марженка. Он потопала, чтобы сбить грязь с сапог. Как же мы ей завидовали, ведь ходить зимой в деревянных башмаках – настоящая пытка.

Марженка принесла охапку пакетов. У меня чуть сердце из груди не выскочило, когда их увидела. Я понимала, что просить о посылке к Рождеству после такого долгого ожидания – это уже слишком.

Староста шла по блоку, выкрикивала имена заключенных и забрасывала на некоторые койки письма и посылки. Даже странно было, что нам, политическим, вообще разрешалось их получать. Но, к счастью для нас, комендант Зурен был человеком практичным. Посылки с продуктами и одеждой для заключенных способствовали экономии средств, которые уходили на поддержание жизни работников.

К тому моменту, когда Марженка подошла к нашей койке, у нее в руках оставалось всего две посылки.

Пожалуйста, пусть одна будет для нас.

Марженка остановилась.

– С Рождеством, – поздравила она, и на ее физиономии промелькнула редкая улыбка.