– О нет, и персонал лагеря тоже.

– Включая меня?

Вилмер пожал плечами:

– Мы все делаем свою работу.

– Значит, все, что я скажу, будет зафиксировано и передано Зурену?

– Я пересылаю отчеты в Берлин.

– И они рекомендовали вам оценить мое состояние?

– Герта, вы одна из многих. Лагерные доктора – особая группа риска. Как группа, вы демонстрируете глубокое уважение к власти. Вы принимаете и даже цепляетесь за сохранение статус-кво.

– Я не могу жить в таком грязном месте. – Я стряхнула пепел с халата. – И что же можно почитать в моей карте?

– А вы как думаете?

– Уверена, там подробно описан инцидент с той полячкой.

– Возможно.

– О чем там говорить? Мне попалась заключенная, бывшая медсестра. Она помогла навести порядок в санчасти, а сестра Маршалл заревновала и все испортила. Маршалл – вот кого стоит обследовать.

– Вы знаете, почему они захотели, чтобы вы играли в шахматы с доктором Винкельманном?

– Вообще-то, мы это не обсуждали.

Признаюсь, сначала я была настроена против визитов моего толстого коллеги, но потом, как ни странно, поняла, что они приносят облегчение. Чтобы оградить себя от запаха его тела, я наносила под нос ментоловую мазь. Винкельманн поедал бесконечные бутерброды с рыбой и вещал о том, как полезна эта самая рыба для мозга. У меня были свидания и похуже.

– Полагаю, они заподозрили, что я слишком уж сблизилась с той женщиной, и решили, что мне не помешает мужская компания.

– И что вы по этому поводу чувствуете?

– Чувства – не моя работа.

– Герта, субъективация эмоций вам не поможет.