Паника после этих слов только усилилась. Женщины ринулись к выходу, но у них на пути выросла Бинц с овчаркой и со своими подручными надсмотрщицами за спиной. А сразу за открытой дверью маячили комендант Зурен и доктор Оберхойзер с планшетом в руке. Я стояла так близко, что могла даже разглядеть снежинки на плечах и на серой фуражке Бинц. Овчарка клацнула зубами рядом с ногой Зузанны, и мы отступили.

– Все на «Аппель», – скомандовала Бинц. – Кто не подчинится, пристрелю на месте.

Доктор Оберхойзер участвует в селекции?

Нам ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Спрятаться мы уже не успевали. Я подтянула выше носки.

Узнает меня доктор или нет?

Я крепче подхватила Зузанну, и мы вместе со всеми вышли на Красивую дорогу перед нашим блоком. Ночь была холодная, ярко светили прожектора.

А если бежать?

Даже если бы мы были физически здоровы, собаки нас все равно бы догнали.

Несмотря на холод, меня бросило в жар.

Это конец. Нельзя было тянуть.

Бинц и Оберхойзер шли вдоль строя и проверяли наши номера. Бинц с кнутом в руке остановилась напротив меня.

– Спусти чулки, – сказала она.

Ну вот и все.

Я спустила носок на здоровой ноге. Бинц махнула доктору. Та не двигалась с места.

– Что не так, доктор? – спросила Бинц.

Я задержала дыхание. Оберхойзер смотрела на меня, а сама как будто бы мысленно улетела куда-то. Что она испытывала? Жалость или ненависть? Потом показала на мою вторую ногу.

– Опускай, – скомандовала Бинц.

Я скатала носок вниз по ноге с вмятинами в тех местах, где когда-то были мышцы. Доктор, видимо, узнала свою работу – кивнула Бинц, и они перешли к Зузанне. Сестра посмотрела на меня. Я по ее взгляду поняла, что она просит меня быть сильной.

Теперь наша очередь идти к стене. Смогу ли, как другие до нас, пройти по Красивой дороге с высоко поднятой головой?

Оберхойзер немного помедлила рядом с Зузанной – шрамы у сестры были не такими страшными, как у остальных «кроликов». Я даже понадеялась, что доктор не станет отбраковывать Зузанну.