Я схватила ее за руку:

– Бинц внесла нас в свой список. Как только подключат свет, нас с Зузанной заберут.

– Сегодня ночью света не будет, – заявила Клэр. – Русские все вырубили. Когда Зурен пошел за «кроликами», Сзура выключила рубильник на трансформаторной подстанции. Вся электросеть вышла из строя. До утра не восстановят.

– Откуда вы знаете, что эти автобусы действительно от Красного Креста?

– Зурен пытался их задержать, но они пригрозили, что будут таранить ворота. А девочки из администрации рассказывали, что Гиммлер лично разрешил шведскому графу Бернадоту забрать нас отсюда.

Чего только не придумывали, лишь бы вытащить заключенных из лагеря. И это был наш единственный шанс.

– Анис дала мне один номер, – сообщила я.

– Тогда поторопись. Это последний автобус. Два уже загрузились и ждут у ворот.

Я взяла Зузанну и начала проталкиваться через толпу заключенных. Моего французского хватило на то, чтобы понять – девушки возбуждены и очень хотят поскорее вернуться домой и после отъезда автобуса заключенных в мастерской почти не останется.

Мне удалось пробиться в первый ряд толпы. Двое мужчин стояли у задних дверей автобуса и проверяли номера. Одного я никогда раньше не видела. А вот вторым был жирный Винкельманн в длинном кожаном плаще. Двери в автобус были открыты, так что мы видели девушек, которые уже ждали отправки внутри. С ними была светловолосая медсестра в белом халате, она помогала заключенным подняться по ступенькам. Если это была хитрость нацистов, то слишком уж мудреная. Хотя немецкие охранники, чтобы нас обмануть, часто переодевались в докторов и медсестер.

Я почувствовала некоторое облегчение только после того, как назвала Винкельманну номер, который мне передала Анис, и подсадила Зузанну в автобус. Подошла моя очередь. Медсестра наклонилась ко мне. Я поставила ногу на деревянный табурет-стремянку.

Неужели это действительно со мной происходит. Я поеду домой? В Люблин? К папе…

Медсестра улыбнулась и протянула мне руку.

Винкельманн перекрыл мне дорогу своей белой тростью.

– Стоп. Номер?

Медсестра крепче сжала мою руку:

– Все номера уже сверены. У нас нет времени на препирательства.

Она говорила на немецком, но с сильным шведским акцентом.

Мы были уже на пути домой.

Винкельманн оттолкнул меня тростью назад, и медсестра выпустила мою руку.