Пьено откинула край одеяла, и мы все увидели новорожденного ребенка. Он был розовенький, с темными волосиками и по виду здоровый.
– Он родился два дня назад. Слава богу, не заплакал. Умница-мальчик.
Мы с грохотом ехали по дороге, фары подсвечивали наш эскорт – три немецких солдата на мотоциклах.
Так странно было снова оказаться в автобусе. Водитель то сбавлял скорость и ехал плавно, то снова набирал. Я так соскучилась по всем этим ощущениям. Булыжное покрытие превратилось в гладкое, то самое, которое укладывали бетонным катком заключенные.
Девочки, отличная работа. Как было бы хорошо, если бы вы сами это почувствовали.
Где-то совсем рядом засвистел чайник с кипящей водой.
Бомба.
Автобус тряхнуло, а озеро, будто бы фотовспышкой, осветили.
– Союзники бомбят, – пояснила медсестра. – Наверное, приняли нас за немецкий караван.
Водитель выключил фары и двигатель, а наш эскорт повернул обратно в лагерь. Задние огни мотоциклов постепенно уменьшались в темноте. Снова раздался этот похожий на свист чайника звук, и хребет горы над дорогой разлетелся на куски, мы все закричали, лица девушек озарило пламя от взрыва, как будто мы сидели у костра. Но взрывная волна сбросила нас на пол с резиновым покрытием и вернула к реальности. Я прижала к себе сестру и тоже повалилась на пол.
Она жива? А я?
Я крепче прижала Зузанну к груди и почувствовала ее тепло.
Вскоре водитель снова завел двигатель, автобус дернулся, и мы поехали в Швецию. Наши сердца стучали как одно.
Глава 26 Герта 1945 год
Глава 26
Герта
К апрелю сорок пятого года Германия уже проиграла войну, хотя в новостях отказывались это признать и все повторяли свои сказки. О том, что война скоро кончится не в пользу Германии, я поняла, слушая у себя в комнате иностранное радио. По Би-би-си передали, что войска союзников форсировали Рейн, а наша армия несет тяжелые потери. Зурен говорил, что мы со дня на день вернем Париж, но я знала – мы проиграли. Восемнадцатого апреля мы узнали, что американские танки въехали в мой родной Дюссельдорф и без труда захватили город. Британцы и американцы быстро продвигались на Берлин.
И вот наступил день, когда я тайком покинула лагерь. Я шла вдоль берега озера, ступая на мягкие холмики, а ручка чемодана скользила в потной ладони. Озеро хмурилось волнами с белыми барашками. Что его так разозлило – ветер или души тех, чей пепел осел на дно и смешался с илом? Но в чем моя вина? Я всего лишь по необходимости согласилась на работу лагерного врача. Мертвые не смогут поднять свои костлявые пальцы и свидетельствовать против меня.