– Значит, мы поменяли нацистов на Сталина? – спросила я. – Как по мне – равноценная замена.

– У меня получается с ними ладить, – признался папа. – Они разрешили мне остаться начальником почты.

– Они тебе разрешили? – возмущенно переспросила я.

– И сигарет тебе дают вдоволь, – слишком уж радостно сообщила Марта. – А вот яиц совсем мало.

– Еще немного, и мы начнем называть друг друга «товарищ», – съязвила я.

– Мы поладим, все будет хорошо, – сказала Зузанна.

– Они ищут участников подполья. – Папа многозначительно посмотрел на меня. – На прошлой неделе забрали Мазура.

Меня будто током ударило, я даже дышать перестала. Мазур? Они с Петриком с детства дружили. Мазур был самым опытным подпольщиком и был связан с руководством Сопротивления. Он принимал у меня присягу Армии Крайовой. Настоящий патриот.

«Дыши, – твердила я себе, – глубокий вдох, потом выдох».

– Я больше в этом не участвую.

– Нас увезли из лагеря на шведском автобусе, – начала рассказывать Зузанна. – Видели бы вы, как мы пересекали границу с Данией. Нас встречали люди с плакатами «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ». И в Швеции нас тоже очень хорошо встретили. В Равенсбрюке кто-то из девочек нашел в завалах награбленного добра баннер с надписью «ГЕРЛСКАУТЫ ИЗ ЛЮБЛИНА», и мы повесили его на автобус. Люди хлопали, кричали «ура»! Первую ночь мы спали на полу в музее.

– Под разинутой пастью динозавра, прямо как в лагере, – заметила я.

Зузанна принесла в кухню свой мешок с вещами.

– А потом мы жили в особняке принцессы. Смотрите, что нам дали в дорогу. – Сестра развязала мешок и поставила на стол белую коробку. – Нам всем по такой дали, – объяснила она и открыла коробку. – Консервированные сардины. Белый хлеб. Масло. Ягодный джем и шоколадка.

Мы из экономии почти не притронулись к этим продуктам.

– И сгущенное молоко? – удивился папа. – Я уже не помню, когда такое ел.

– Какие добрые люди, – сказала Марта. – Я приберегла муку, которую выдавали по карточкам. Могу сделать…

– Не утруждайся, – отрезала я.

Папа наклонил голову и провел пальцами по жидким волосам.

– Мне очень жаль, что так случилось с вашей мамой, – сказала Марта и поднялась из-за стола.