Сестра первая ее заметила. Она стояла в темноте на пороге спальни. Плотная женщина в домашнем халате.

Зузанна подошла к ней и протянула руку для знакомства:

– Меня зовут Зузанна.

«Женщина в папиной спальне?»

– А меня Марта, – представилась женщина. – Я слышала много хорошего о вас обеих.

Я встала, сделала глубокий вдох и присмотрелась к женщине. Она была высокой, на пару дюймов выше папы. Халат подвязан бечевкой. Каштановые волосы заплетены в косу, а коса перекинута на грудь. Сельская женщина. У отца явно снизились стандарты.

Марта подошла к папе и встала рядом, но он ни единого жеста в ее сторону не сделал.

– Марта из деревни на окраине Замости. Она мне очень помогала все эти годы без вас.

Казалось, папе неловко из-за присутствия этой женщины в нашем доме. Нелегко, наверное, знакомить свою любовницу с детьми умершей жены?

– Почему бы нам всем не сесть? – предложила Марта.

– Я лучше пойду спать, – буркнула я.

Это все было как смена товара на полках в магазине. Я посмотрела на мамину фотографию. Мы как будто встретились глазами.

«Он хоть тоскует по ней? Как он мог?»

Папа жестом подозвал меня к столу:

– Кася, посиди с нами.

Марта уселась на мамин любимый стул с сиденьем из набивного ситца, который она сама покрасила в белый цвет.

Я наблюдала за тем, как Зузанна общается с Мартой. Папа, похоже, был рад, что они нашли общий язык.

– Жаль, что не могу покормить вас с дороги, но мы только что доели последний хлеб, – сказала Марта.

Папа почесал щетину на подбородке и добавил:

– Так плохо еще никогда не было. После прихода русских совсем продуктов не стало. Нацисты хотя бы муку пекарям выдавали.