– В вашем распоряжении пять минут нашего безраздельного внимания.

Норман прошел в дальний конец комнаты и прислонился к стене. Я на секунду растерялась – все-таки мне предстояло выступить перед известным во всем мире редактором. У меня вдруг пересохло во рту и запорхали бабочки в животе. Я вспомнила совет Хелен Хейс, который всегда помогал мне на сцене: «Не будь скучной. Используй все свое тело».

Я собралась с духом и взялась за дело:

– Мистер Казинс, всем известно, что вы с супругой собрали значительные средства для «Девушек Хиросимы»…

Я выдержала паузу и оглядела собравшихся. Было ясно, что я их совершенно не интересую – кто-то изучал свои часы, кто-то вертел в руках карандаш, кто-то делал записи в блокноте. Как привлечь внимание подобной публики?

– В связи с этим я подумала, что, возможно, вас заинтересует группа женщин, попавших в схожие обстоятельства.

– Польских женщин? – уточнил Норман, разглядывая портативный диктофон.

– Мистер Казинс, боюсь, я не смогу продолжить без вашего полного внимания. Мне бы хотелось как можно эффективнее использовать время, которым вы меня удостоили. – Норман и все его сотрудники обратили взгляды в мою сторону. Я заполучила своего зрителя. – Да, это польские женщины, католички, политические заключенные, арестованные за участие в польском подполье. Узницы концентрационного лагеря Равенсбрюк – единственного женского лагеря нацистов, где на них ставились медицинские опыты. В Нюрнберге прошел специальный процесс по делу врачей, но мир забыл о жертвах, им не помогают, их никто не поддерживает.

Норман посмотрел в окно на панораму из каменных прямоугольников и водонапорных башен Готэма, как шутливо именовали Нью-Йорк.

– Мисс Ферридэй, не уверен, что наши читатели готовы так скоро участвовать в еще одной кампании.

– Проект «Хиросима», по сути, еще не сошел со сцены. – Это подал голос мужчина, напоминающий по комплекции ерш для чистки трубки. Он носил очки, как у Дэйва Гарровея, только они казались несуразно большими на его тощем лице. Уолтер Стронг-Уайтмэн. Я знала его в лицо – он был прихожанином нашей церкви, но представлены мы не были.

– Эти женщины были не раз прооперированы в ходе сложных медицинских экспериментов, – продолжила я и передала по столу серию глянцевых фотографий.

Сотрудники Нормана передавали друг другу фотографии, а я наблюдала за тем, как меняются их лица. Было видно, что фотографии сначала производят отталкивающее впечатление, а потом вызывают неподдельный ужас.

Норман подошел к столу.

– Господи, Кэролайн, это даже трудно назвать ногами. У этой женщины явно нет кости и мышц. И как они только ходят?