– В этой стране атрофировались мышцы благотворительности, – сказал Стронг-Уайтмэн. – Война когда закончилась? Двенадцать лет назад? Никто не откликнется.

– Какой дадим адрес? – спросила молодая женщина с блокнотом для стенографирования.

– Хей, Мэйн-стрит, Вифлеем, Коннектикут, – продиктовала я.

Неужели они действительно это сделают?

Каждая мышца моего тела расслабилась.

– Мисс Ферридэй, вы уверены, что хотите, чтобы почта пересылалась на ваш домашний адрес? – уточнила стенографистка.

– Может, лучше просто – почтовое отделение Вифлеема? – предложил Норман. – Они там справятся с дополнительными объемами писем?

Я живо представила нашего почтальона. Эрл Джонсон, седой, как Вандер Бред[41], в тропическом шлеме и шортах-хаки часто злился, заметив орфографическую ошибку в фамилии.

– Да, конечно, без проблем, – сказала я. – Их раз в год заваливают письмами – каждому хочется на Рождество заполучить открытку из Вифлеема с погашенной маркой. Наша почта справится.

– Что ж, Вифлеем так Вифлеем, – согласился Норман. – Кэролайн, мои поздравления. Посмотрим, удастся ли привезти ваших «кроликов» в Америку.

Кончилось тем, что Норман написал великолепную статью о «кроликах» на целых четыре страницы.

Начиналась она так:

«Приступая к этой статье, я понимал, что моя самая главная и сложная задача – убедить читателя в том, что этот материал – не случайный взгляд в бездны воображаемого ада. Это часть нашего мира, и единственный способ выбраться из этого ада – спокойно и подробно ознакомить читателей с судьбой этих женщин и жуткой ситуацией, в которой они оказались».

После выхода этого номера «Сатэрдей ревью» начали приходить редкие письма-отклики. Кто-то предлагал себя в качестве театрального агента для «кроликов», кто-то интересовался, не смогут ли эти леди выступить на собрании клуба «4-H»[42]. Я начала верить в то, что у Америки действительно атрофировались мышцы благотворительности.

Прошла еще неделя. В то теплое осеннее утро стоял такой туман, что казалось, будто смотришь на мир сквозь марлю. Я задала корм лошадям в конюшне и пошла на почту. За мной увязалась наша свинья, которую мама назвала Леди Чаттерлей. Она явно не желала терять меня из виду.

Я прошла мимо маминых подруг из клуба «Садоводы Литчфилда». Они запивали пуншем кокосовое печенье Сержа. Хрустальные бокалы сверкали на солнце. Салли Блосс, мамин лейтенант, в садовых клогах и в косынке, повязанной, как детский слюнявчик, выступала с лекцией на тему «Осы – друзья сада». Нелли Берд Уилсон, темноволосая и стройная, как оса, стояла рядом и держала в руках осиное гнездо, разумеется пустое. Мамин социальный календарь был насыщен событиями, не сравнить с моим. Клуб садоводов, благотворительная ярмарка на Натмэг-сквер, клуб бальных танцев и тренерская работа в собственной бейсбольной команде.