Когда я подошла к почте, которая располагалась всего в нескольких шагах от «Хей», американский флаг над дверью пригласил меня войти. Леди Чаттерлей я оставила снаружи, хлопнув сеткой прямо у нее перед пятаком. Наша маленькая почта – несколько крохотных комнаток – приткнулась под крылом бакалейного магазина братьев Джонсон. Этот магазин – место встреч в нашем городе, только здесь можно было заправить машину и купить мороженое.

Эрла я нашла в отделе писем, который по площади был не больше платяного шкафа. Он сидел на высоком табурете перед белой стеной с ячейками, в которые были натыканы конверты. При выборе одежды Эрл отдавал предпочтение нейтральной палитре, в результате создавалось впечатление, что если он замрет на табурете, то сольется со своей корреспонденцией. На лбу у Эрла выступили капельки пота – очевидно, последствия десятиминутной утренней сортировки поступившей почты.

Он наклонился вперед и протянул мне в окошко флаерс предстоящей городской ярмарки.

– Жарковато нынче, – сказал Эрл.

Он даже в глаза мне не посмотрел, я еще подумала: «Неужели я такая страшная?»

– Да, Эрл, жарковато, – согласилась я.

– Надеюсь, вы не в парикмахерскую пришли. Она сегодня закрыта.

Я взяла флаерс.

– Больше для меня ничего нет?

Эрл встал с табурета и выскользнул из своего почтового шкафа.

– Мисс Ферридэй, вы не могли бы мне кое с чем помочь?

В провинциальной жизни есть свое очарование, но в тот момент я вдруг заскучала по почтовому отделению на Тридцать четвертой улице Манхэттена. По этому просторному помещению с колоннами, где клиентам предоставляли весь комплекс почтовых услуг.

– А надо, Эрл?

Тот поманил меня рукой в задний коридор. Я повиновалась.

Он встал возле закрытой двери.

– Ну, открывай, – сказала я.

Эрл пожал плечами:

– Не могу.

Я стала обмахиваться флаерсом.

– Господи, тогда воспользуйся ключом.