– Петер? – переспросил Роберт пропадающим голосом. Должно быть, почувствовал рядом меня.

И еще раз.

– Петер?

Почему-то умирающие всегда задают вопросы, на которые знают ответ. Может, затем, чтобы умереть правыми.

Вдруг все голоса зазвучали одинаково.

Роберт Хольцапфель завалился направо, на холодную парящую землю.

Не сомневаюсь, он рассчитывал сию же минуту встретиться со мной.

Не случилось.

К несчастью для юного немца, я не забрал его в тот день. Я перешагнул через него с другими несчастными душами на руках и двинулся обратно к русским.

Туда-сюда – так я и бродил.

Разобранные люди.

Уверяю вас, далеко не лыжная прогулка.

Как сказал матери Михаэль, только через три очень долгих дня я пришел за солдатом, не доволокшим ноги из Сталинграда. Я пришел в полевой госпиталь, где меня заждались, и скривился от запаха.

Человек с забинтованной рукой обещал безмолвному солдату с ошеломленным лицом, что тот выживет.

– Тебя скоро отправят домой, – уверял первый.

Да уж, домой, подумал я. Навсегда.

– Я подожду, – продолжал тот, с рукой. – Я должен ехать в конце недели, но я подожду.

В середине братниной следующей фразы я забрал душу Роберта Хольцапфеля.