– Лизель!

Она знала, кто это кричит.

Пока солдат выкручивал ей руку, она приметила сквозь бреши в толпе потрясенного Руди Штайнера. Он кричал ей. Лизель видела его измученное лицо и желтые волосы.

– Лизель, беги оттуда!

Книжная воришка не побежала.

Она закрыла глаза и приняла следующий обжигающий штрих, за ним еще один, а потом ее тело рухнуло на теплые половицы дороги. Дорога грела ей щеку.

Посыпались еще слова – на этот раз от солдата.

– Steh’ auf.

Экономная фраза относилась не к девочке, а к еврею. И солдат уточнил:

– Вставай, грязный засранец, еврейская сука, вставай, вставай…

Макс оторвал тело от земли.

Еще разок отжаться, Макс.

Еще разок отжаться от холодного подвального пола.

Его ступни двинулись.

Шаркнули по дороге, и Макс тронулся дальше.

Ноги его качались, ладонями он отирал следы хлыста, чтобы притупить жжение. Когда он попробовал еще раз оглянуться на Лизель, руки солдата легли ему на окровавленные плечи и пихнули.

Возник Руди. Припав к земле голенастыми ногами, крикнул куда-то влево: