В конце рождественских празднеств проходит неприличная театральная постановка, посвященная помолвке маленького принца Ричарда, которому исполнилось только четыре года, и шестилетней наследницы огромных наделов Анны Мобрей. Маленькой девочке предстояло принять все владения герцогов Норфолка, потому что у них, кроме нее, наследников не было. Или, вернее, она была единственной наследницей, потому что сейчас это состояние перейдет принцу Ричарду, потому что королева составила брачный контракт, в котором оговорено, что принцу отходит все приданое девочки, даже если она умрет в детском возрасте, еще до достижения ею совершеннолетия и до вступления в брак. Когда мои дамы рассказывают мне об этом, мне приходится приложить все усилия, чтобы сдержать дрожь. Мне не избавиться от мысли о том, что, подписывая этот брачный договор, Норфолки подпишут смертный приговор своей дочери. Если королева обретает состояние после смерти девочки, то как долго еще проживет бедняжка?

Двор устраивает великое празднование этой помолвки, на котором мы обязаны присутствовать. Маленьких девочку и мальчика кормилицы несут на руках, чтобы поставить их рядом на высоком столе, словно пару удивительных кукол. Никто из свидетелей этого торжества неутолимой жадности королевы не мог усомниться в том, что сейчас она находится на пике своей власти и делает именно то, чего ей больше всего хочется.

Разумеется, Риверсы весьма довольны этой партией и празднуют помолвку с пиршествами и танцами, инсценировками и турнирами. Энтони Вудвилл, возлюбленный брат королевы, участвует в турнире, скрываясь под костюмом отшельника в белом наряде, на своем коне, покрытом черным чепраком. Ричард и я появляемся на праздновании помолвки в своих лучших нарядах и пытаемся выглядеть счастливыми. Стол, за которым сидели Джордж и Изабелла со своей свитой, оставался пустым. Моя сестра была мертва, а ее муж был заключен в темницу без всякого суда, и, когда королева смотрит на меня через весь зал, я возвращаю ей ее улыбку, но под столом скрещиваю пальцы в защитном знаке против колдовства.

– Мы можем не ходить на турнир, если ты не хочешь, – сказал мне Ричард тем вечером. Он пришел ко мне в спальню и теперь сидит перед камином в ночной сорочке. Я забираюсь в кровать и укутываюсь в одеяло.

– Почему нам позволили не ходить?

– Эдуард сказал, что нам простят отсутствие.

Тогда я задаю вопрос, ответ на который день ото дня становится все важнее, особенно при дворе.

– А как она? Что скажет на это королева?

– Не думаю, что она обидится. Ее сын, Томас Грей, будет первым претендентом, а ее брат – первым рыцарем. Риверсы теперь у власти, так что ей будет безразлично, пришли мы или нет.