– Они станут сиротами, – мрачно отвечает Ричард. – Мы должны ехать ко двору в это Рождество, чтобы защитить их, равно как и Джорджа. – Он недолго колеблется. – К тому же я должен увидеться с Джорджем. Я должен быть рядом с ним, не хочу оставлять его в одиночестве. Он совсем один там, в Тауэре. Никому не хватает духу его навещать, и он сам уже стал бояться того, что его ждет. Я уверен в том, что даже ей не удастся убедить Эдуарда причинить вред своему родному брату, но я боюсь, что… – И он замолкает.

– Боишься? – повторяю я шепотом, хоть и чувствую себя здесь, под защитой крепких стен Миддлема, в безопасности.

– Не знаю. – Он пожимает плечами. – Иногда мне начинает казаться, что я стал пуглив, как женщина, или так же подозрителен, как Джордж, с его разговорами о некромантии и колдовстве и Бог знает какой еще ереси. Но… я ловлю себя на том, что действительно боюсь за Джорджа.

– Чего ты боишься? – спрашиваю я снова.

Ричард качает головой, он даже не может заставить себя назвать свои страхи истинными именами.

– Что с ним случится непредвиденное? Несчастный случай? Болезни? Что он съест что-то, что окажется испорченным? Что он упьется до смерти? Я даже не хочу об этом думать. А еще она может так сыграть на его горе и страхах, что он сам захочет свести счеты с жизнью, и в этот момент кто-нибудь принесет ему нож.

– Он никогда с собой ничего не сделает! – в ужасе восклицаю я. – Это же большой грех!

– Джордж уже не тот, кем он был раньше, – грустно говорит Ричард. – Вся его уверенность, все обаяние… Помнишь, каким он был? Он все это утратил. Я боюсь, что она насылает на него ночные кошмары, боюсь, что она подтачивает его силу духа. Он говорит, что просыпается в холодном поту от ужаса и видит, как она выходит из его комнаты. Он говорит, что знает: она приходит к нему по ночам и льет холодную воду на его сердце. Он говорит, что его мучают боли, которые ни один лекарь не может исцелить: глубоко в сердце, под ребрами, в самом животе.

– Этого не может быть, – упрямо качаю я головой. – Она не может влиять на чужой разум. Джордж горюет, как и я, а он еще к тому же и арестован, что уже само по себе достаточный повод, чтобы любой человек испугался.

– В любом случае я должен с ним увидеться.

– Мне не нравится мысль о том, что я должна покинуть Эдуарда, – говорю я.

– Я знаю. Но у него лучшее детство, которое здесь может выпасть мальчику, и я об этом знаю наверняка. Ему не будет здесь одиноко: у него есть его наставник и управительница замком. Я знаю, что он по тебе скучает, но для него будет лучше остаться здесь, чем ехать с нами в Лондон. – Он снова ненадолго замолчал. – Анна, ты должна меня понять. Я не хочу везти его ко двору…