По вечерам он ужинает с нами в общем зале, глядя из-за нашего высокого стола на красивую комнату, где за столами сидят наши солдаты, охранники и слуги. Из городка Миддлема в замок приходят люди, чтобы посмотреть на наши ужины и унести с собой остатки наших трапез. До меня долетают обрывки слов о том, как мой маленький Эдуард уже ведет себя с достоинством лорда. После ужина, когда Ричард удаляется в свои частные покои, чтобы почитать перед камином, я иду с Эдуардом в детскую башню и наблюдаю за тем, как его раздевают и укладывают спать. И тогда, когда он умыт и пахнет свежестью и лицо его бело, как его льняная наволочка, я целую его и в глубине души понимаю, что значит любить кого-то сильнее собственной жизни.

Он молится перед сном короткими молитвами на латыни, которым научила его няня. Едва ли он понимает их смысл. Однако к молитвам, в которых он упоминает имена своих матери и отца, он относится со всем рвением. Когда он ложится в кровать и его темные ресницы на закрытых глазах бросают тени на детские щеки, я встаю на колени рядом с его кроватью и молю Всевышнего о том, чтобы мой сын вырос сильным и здоровым и чтобы нам удалось защитить его от зла. Нет и не было мальчика мне милее и дороже во всем Йоркшире, да и во всем мире.

Каждый день лета я провожу со своим маленьким сыном, слушая, как он читает в залитой солнцем детской, в конных прогулках до болот, ловя рыбу в реке и играя в мяч на внутреннем дворике, до тех пор, пока он не устает настолько, что засыпает у меня на коленях, пока я читаю ему сказку на ночь. Эти дни для меня легки и приятны, я хорошо ем и крепко сплю в кровати с балдахином, в объятиях Ричарда, словно мы были молодоженами во время медового месяца. Каждое утро я просыпаюсь под крики чибиса на болотах и нескончаемый гомон ласточек и стрижей, устроивших свои гнезда под каждым выступом стен.

Но я по-прежнему не беременею. Я обожаю своего сына, но страстно желаю родить еще ребенка. Деревянная колыбель стоит под лестницей детской башни. У Эдуарда должен быть брат или сестра, компаньон для игр, но больше детей у меня нет. Мне дозволено есть мясо в постные дни: специальное письмо от папы дает мне разрешение вкушать скоромное даже во время поста. За столом Ричард отрезает для меня лучшие куски весеннего ягненка, нежнейшее и сочнейшее мясо, лучшие куски жареного цыпленка, но в моей утробе так и не рождается новой жизни. Во время длинных страстных ночей мы приникаем друг к другу с отчаянным вожделением, но зачатия не происходит.

Я надеялась провести в наших северных землях все лето и всю осень, может быть, навестить замок Барнард или проследить за ремонтом в замке Шериф-Хаттон, но Ричард неожиданно получает срочное письмо от своего брата Эдуарда, требующего его возвращения в Лондон.