— Что желаете пить? — спросил меня русский. Его низкий голос звучал очень тепло.

— Что найдется, то и выпью.

Он принес бутылку коньяку и графин с водкой.

— Вы здоровы? — спросил он.

— Да, — смущенно ответил я.

Он предложил мне папиросу. Мы выпили.

— Видимо, здесь многое кажется вам странным, правда? — заметил он.

— Не сказал бы, — ответил я. — Я вообще не очень-то привык к нормальной жизни.

— Да, — сказал он и, сощурив глаза, посмотрел на испанку. — Здесь, в горах, свой особый мир. Он изменяет людей.

Я кивнул.

— И болезнь здесь особая, — задумчиво добавил он, — От нее как-то оживляешься. А иногда даже становишься лучше. Какая-то мистическая болезнь. Она расплавляет шлаки и выводит их.

Он встал, слегка поклонился мне и подошел к улыбавшейся ему испанке.

— Сентиментальный трепач, верно? — сказал кто-то позади меня.

Лицо без подбородка. Шишковатый лоб. Беспокойно бегающие, лихорадочные глазки.

— Я здесь в гостях, — сказал я. — А вы разве нет?

— На это он и ловит женщин, — продолжал он, не слушая меня. — Только на это он их и ловит. И вот эту малышку тоже поймал.

Я промолчал.

— Кто это? — спросил я Пат, когда он отошел от нас.

— Музыкант. Скрипач. Безнадежно влюблен в эту испанку. Так влюбиться можно только в горах. Но она и знать его не хочет. Любит своего русского.

— И я бы на ее месте так.