– Теперь!

– Ты понимаешь, что я имею в виду. Ты был мальчишкой, когда мы встретились. А сейчас нет. Сейчас ты ловелас. Кумир. Любимец женщин. Кстати говоря, как актерство?

– В прошлом семестре играл роль слуги в «Антонии и Клеопатре».

Он не рассказывал никому в школе, что ему нравится играть. Его выбрали на роль солдата в итоговом спектакле года из-за высокого роста.

– Вступил в стан гомиков, Уайлд? – осведомился Джонсон, увидев его в костюме римского солдата, стоящего в очереди, чтобы войти в бальный зал старого особняка на берегу озера Уиндермир, куда они были эвакуированы.

– Ха! Посмотрите на Уайлда, парни! У него макияж! Снова нацепил шмотки своей мамаши, Уайлд? Она была бы на седьмом небе от счастья, увидев, как ловко ты орудуешь карандашом для глаз!

«Как жалко, как ничтожно быть этим Джонсоном», – подумал тогда Энт. Джонсоном с его незатейливыми историями о жизни в большом доме в Суррее и отце, научившем его стрелять, и о старшем брате, который в Каире «выполнял свой долг». Теннисный корт, который «каждую неделю лета ровнял наш садовник Филпот», каникулы на юге Франции перед войной, утомительные рождественские семейные традиции, истории о которых он заставлял всех выслушивать. Из него вырастет человек с красным, вечно недовольным лицом, недалекий, лицемерный, мелочный, подлый идиот – Энт был в этом просто уверен. В последнее время он обнаружил, что знал больше, чем его сверстники, словно трагедия расширила его мировоззрение, заставила его увидеть и понять множество вещей. В тот самый момент Энт пообещал себе, дрожа в своем костюме в прохладе кембрийского июля, что никогда не станет Джонсоном. Он будет диким, любопытным и открытым для всего.

– Уверена, ты был изумителен.

– Не совсем, Джулз. Меня задвинули в задний ряд, и я просто стоял там с копьем.

– Держу пари, ты хорошо держал копье.

Она засовывала свои полные груди в бюстгальтер, возясь с крючками.

– Нет, нет, не волнуйся. Тебе лучше избавиться от этого, – сказала она бодро, указывая на презерватив, растянутый и нелепый. – Заверни его в носовой платок – выбросишь позже.

– Ты уже делала это раньше? – спросил он и улыбнулся ей, закинув руки за голову.

Она с негодованием шлепнула его.

– Нет! Конечно, нет. Ты – первый, и если бы папа или Йен знали, что мы этим займемся… Он даже не хотел, чтобы я ходила в школу, но тетя мамы заплатила, поэтому ему пришлось согласиться. Он просто не может вынести тот факт, что я умнее Йена. Я! Думаю пойти в Гиртон, если они меня возьмут. Хотя, конечно, он никогда меня не отпустит.