Они сделали это среди песков и «зубов дракона» высоко у Биллз-Пойнт. Джулия оценила наличие у него презерватива, а он так отчаянно, почти дико, желал ее, что оба решили – время пришло.

То, что они делали, казалось им вполне естественным занятием в мире, где берег был загроможден бетонными столбами и противотанковыми ежами, где самолеты обстреливали пески, а опасность была повсюду. Они не думали, что это неправильно, они слишком молоды или кого-то обманывают. Это было так же естественно для них обоих, как поцелуи.

Когда все закончилось и он все еще был внутри ее, тяжело дыша и боясь потерять сознание, она начала хихикать, а потом, откинув голову назад так, что локоны заструились по песку, расхохоталась в полный голос, сверкая маленькими белыми зубками в сгущающемся мраке.

– Почему ты смеешься? – спросил он ее.

– Даже не знаю. Потому что сделала это с тобой. Ты просто святой, Энт, и, похоже, понятия об этом не имеешь. Невероятно.

– О чем?

Она приподнялась, чтобы он выскользнул из нее, натянула трусики и снова к нему прижалась. Он погладил ее веснушчатые предплечья.

– Если бы у тебя был выбор получше, ты не выбрал бы меня, – тихо проговорила она ему в грудь. – Но я бы всегда выбрала тебя.

Он почувствовал кончики ее сосков, снова отвердевшие, ее колотящееся сердце и крепче прижал ее к себе.

– Что за глупости, Джулия! Не говори так. В конце концов, мы вместе, и это все, что имеет значение.

– Да, – согласилась она и медленно закрыла глаза. – Вместе против всего мира. Нацистов. Отца.

– И школы.

– И школы. И эгоизма. И мелочности. За общее благо! – Джулия села, и он понял, что сейчас она снова начнет говорить о равенстве – она просто зациклилась на равенстве и идее несправедливого обращения с женщинами.

– Нам обязательно нужно бороться сообща! Знаешь, у мисс Брайт есть подруга, работающая на заводе по производству боеприпасов в Ливерпуле. Она кладет серу в снаряды, отчего ее лицо и руки стали ярко-желтыми и ее называют канарейкой, но она любит работать, по-настоящему, она дома раньше ничем не занималась, кроме уборки и готовки для своего мужа, который вдобавок сам сидит дома и ничего не делает. Так вот, она любит свое дело, но в ту минуту, как война закончится, она потеряет свою работу – вот увидишь. Мужчины захотят все вернуть, они всегда хотят всего для себя – власти, денег, и удерживают женщин в рабском положении. Когда ты выходишь замуж, тебя заставляют увольняться? Ты можешь себе это представить, Энт? – Теперь она в прямом смысле потрясала в его сторону кулаком. – Эти ужасные журналы, «Вуман» и прочие, рассказывают девочкам разные глупости – что им нужно носить чулки, отращивать волосы и делать другие бесполезные вещи, которые мужчины ни за что делать не будут. Женщины же – просто объекты!.. – Энт кивнул, и она вдруг замолчала, рассматривая его сквозь ресницы. – Кстати, об объектах… Ты теперь ужасно красив, знаешь?