– О, будь так добр, – сказала Дафна, гася сигарету, когда Дина исчезла в доме. – Расскажи мне все. Французский? Биология? Что еще должен знать молодой человек, чтобы вырасти образованным и воспитанным?

Она выглядела свежее, чем когда-либо, ее короткие волосы пепельного оттенка были уложены волосок к волоску и сияли, а ногти представляли собой идеальные блестящие овалы кораллового цвета. Она ничуть не походила на человека, который брел пять миль кряду холмами и пыльными переулками. «Я не верю ничему, что она говорит. Ни единому ее слову», – подумал Энтони. Она улыбнулась ему. Щель между ее зубами напоминала третий глаз, внимательно наблюдающий за ним.

– Все как всегда, – сказал Тони, пожав плечами. – Если честно, я мало думал о школе с тех пор, как вернулся.

– О, но ведь наверняка есть какие-нибудь веселые истории, которые ты можешь мне поведать, Тони. – Ее взгляд словно прижимал его к земле.

Он подумал было рассказать ей об избиениях, о больших мальчиках и о том, что они делали с теми, кто помоложе, о сидячих ваннах с ледяной водой, о режущей боли в обмороженных руках и ногах, о рыданиях по ночам… о тьме, которая была такой же ужасной, как в его первые ночи у тети Дины, и о том, как одинок он в школе, не имея возможности никому излить свою душу. Дине он тоже ничего не рассказывал, потому что знал, что в этом нет никакого смысла. Она не будет слушать. Так что он просто задвинул эти воспоминания в дальний угол сознания и старался не касаться их. И уж точно он ничего не скажет Дафне. Энт снова улыбнулся ей.

– Ты уже минуту пялишься на меня, – сказала она, снимая с зубов крошку табака. – Как будто у меня две головы или что-то в этом роде.

– Нет, – ответил Энт. – Вы изменились, но я не могу точно сказать как. Простите меня.

– Подойди. – Дафна поманила его одним пальцем и, когда он был в нескольких сантиметрах, повторила: – Иди, иди сюда. Я кое-что тебе скажу. Ближе. Вот так…

Он подошел как можно ближе. Свежий утренний воздух покалывал и щекотал его кожу. Он мог видеть тонкие золотистые волосы на ее щеке, чувствовать запах меда, мускуса, исходивший от ее тела. Лиф ее платья был толстым, тяжелым, взгляд Энта скользнул по ее телу, и он увидел кружевную окантовку ее бюстгальтера, набухшие выпуклости ее грудей…

– Да, – вежливо сказал он. – В чем дело?

– Это секрет! Но скоро ты все узнаешь, – прошептала Дафна ему на ухо и довольно хихикнула, а он отступил назад, стараясь не показывать ей своего отвращения, возбуждения и стыда за него.