Чайки торжествующе кричали над головой. Энт сел на стул подальше от Дафны и взглянул на море. Он уже сгорал от нетерпения-наступил заветный день прогулки с его двоюродной бабушкой, день поездки на велосипеде к святому Альдхельму, день разговоров и размышлений, но теперь он обижался на ее нерасторопность, ведь он мог быть с Джулией, мог обнимать ее, смотреть в ее зеленовато-голубые, как море, глаза, считать веснушки, которые день ото дня множились у нее на носу… Энт чувствовал тоску, как всегда при мысли о том, что пройдет целый долгий день, прежде чем он снова увидит ее. Она любит меня. Я люблю ее, а она любит меня.

Так они и сидели в тишине, пока Дина не толкнула дверь одной ногой и не возникла на крыльце с подносом.

– Чай! На завтрак кекс, если хочешь, дорогой мой.

Это был некрепкий чай, приготовленный из вчерашних чайных листьев, и кекс, который миссис Хилл принесла только на днях; она, как и многие другие, любила Дину, носила ей маленькие съедобные подарки, поощряла и подбадривала, будто точно зная, что она в этом нуждается.

– Как же хорошо! – сказала Дина.

– О, просто замечательно, – ответила ей Дафна, и от Энта не укрылся презрительный взгляд, который она бросила на Дину, пока та ставила поднос на стол.

Дина завладела беседой и в красках рассказывала Дафне об Энте и о том, что они делали этим летом. По правде говоря, он давно не видел ее настолько оживленной, бодрой и веселой. Энт заметил, что она что-то сделала со своими волосами, возможно, вымыла их, и теперь они были закреплены заколками по бокам головы, а не свисали на лицо. Дина надела относительно чистое темно-синее хлопчатобумажное платье с заниженной талией и сиреневое бархатное кимоно. Выглядя в новом обличье почти что элегантно, она расспрашивала Дафну о музее, о коллеге, недавно погибшем в Италии, и о том, над чем та сейчас работает.

Дафна, напротив, говорила очень мало.

– Удивительно, как им удалось достать льва, учитывая все трудности ландшафта, – тараторила Дина. – Я хотела бы когда-нибудь вернуться в Египет. И в Сирию, если время позволит. Ты, случайно, не знаешь, какие планы раскопок, если таковые имеются, вынашивает сейчас музей?

Дафна возилась с коробком спичек. Энт заметил, что она едва скрывает раздражение.

– Не будь глупой, Дина. Ни в Египте, ни в Уре[237] сейчас нет никаких раскопок. Ровным счетом ничего.

– Да, но в прошлом году англичане вернули Багдад. Теперь там все по-прежнему, – возразила Дина невозмутимо.

– Едва ли!

– И тем не менее я уверена, что найду их. – Энт услышал странную пустоту в ее голосе, и ему стало не по себе. – Кстати говоря, это напомнило мне кое о чем, что нужно сделать. – Она обернулась и замерла, глядя на двери.