Прошло время, и от произошедшего в Боски не осталось и следа. Тони нанял недавно вышедшую замуж дочь миссис Праудфут, Элизу, чтобы та поддерживала чистоту, пока он отсутствовал, и, пусть даже миссис Гейдж была глубоко консервативна, она никогда не задавала вопросов ни по поводу его требований, ни по поводу бесконечного потока ярких молодых людей, собирающихся в доме на банковских каникулах и оставляющих после себя бутылки из-под шампанского в розовых кустах, простыни, испачканные омлетом, или вынутые из конвертов граммофонные пластинки, которые она молча убирала на место. Никто не мог догадаться, что кого-то из предыдущих гостей стошнило на крыльце или что десять человек набилось в деревянный пляжный домик на предыдущих банковских каникулах… Тони вытер лоб ладонью. Он был рад, что Алтея еще не слишком хорошо знала Саймона.

Пока Энтони отсутствовал, двор Боски преобразился. Теперь тут распускалась первая жимолость, а из трещин у дома пробивались душистые лаванда и розмарин. В доме на деревянном столе красовалась ваза с крошечными солнечно-желтыми розами с куста, который вновь начал взбираться по стене после долгих лет сна. На кухне стоял холодный куриный салат, их ожидал накрытый к обеду стол, а диванная подушка, на которую пролили стакан красного вина, стала снова чистой, словно по волшебству. Алтея бродила по дому и интересовалась всем увиденным, однако обходилась без восторженных восклицаний и не суетилась вокруг Тони, пока он открывал ставни и окна. Она просто смотрела: бросала взгляды в зеркало, смотрела из окна, заглядывала в шкафчики – без излишнего любопытства, спокойно, с явным интересом, но не показывая, что у нее на уме. Тони чувствовал, что Алтея нравится ему все больше и больше, и это казалось необычным – он утратил веру в то, что может не только хотеть женщину, но и испытывать к ней симпатию с тех пор, как… Спустя все эти годы.

Они прошли на кухню, и Тони приготовил джин с лаймом – не очень крепкий, так как не преследовал цели напоить Алтею. Взяв стаканы, они впервые в жизни вместе расположились на крыльце Боски, и аккомпанементом этому событию стали звуки ветра и стучащей о стекло соломинки для коктейля.

– Получается, это твой дом? – спросила она немного времени спустя.

– Мой, – ответил он.

– Семьи нет?

– Нет. Родители умерли.

– Берти рассказывал… – (значит, Берти ввел ее в курс дела?) – Прости. Я имела в виду кого-нибудь еще из родственников.

– Не-а.

– Совсем никого? – Она стукнула соломинкой по стакану.

– Черт возьми! – ответил он громче, чем планировал. – Нет. Я же сказал, никого. – Последовала неловкая тишина. – Прости, пожалуйста. Тебе налить еще?