– Вот как, – вежливо ответил Тони. Сердце его бешено стучало, а в горле застрял ком.

– Ее муж до мозга костей англичанин, и он без ума от тенниса – это их личная шутка для оззи[245], знаешь ли. А она работает в заповеднике диких животных, – сказал Йен. Он обратился к Алтее, которая выглядела слегка заскучавшей. – Очень любит летучих мышей, собирает средства на их защиту. Летучие мыши, подумать только!

– Они ей всегда нравились, – согласился Тони. – Она искала их по вечерам, когда мы шли домой с репетиций… – Он осекся.

– Ей было нелегко, – внезапно добавил Йен. – Ты хорошо знал ее, не так ли, Тони? Они дружили в войну, он и Джулия.

– О-о, – протянула Алтея. – Понимаю.

– Она не была плохой девочкой, – невинно продолжал Йен. – Она не была… ну, знаете, одной из этих девчонок. Просто сбилась с курса в то очень и очень нелегкое время. – Он пожал плечами.

– Она мне ни разу не ответила, – вставил Тони. – Я писал ей сюда. Не знаю, получала ли она письма…

– Отец отправил ее учиться в Шотландию, а потом она, конечно, осталась там до конца войны. Джулия неважно себя чувствовала после того лета, но шотландский воздух ей помог. А потом, потом… – Его лицо помрачнело. – Она одной из первых уехала в Австралию после войны – знаешь, они искали учителей. Уехала и никогда не возвращалась. Не знаю, вернется ли…

Алтея, дойдя до противоположного конца крыльца, смотрела вдаль на Биллз-Пойнт и спокойное серое море.

– Мне жаль слышать, что она была больна. Надеюсь, она выздоровела, – тихо сказал Тони Йену.

Тот повернулся к Тони, сгорбил плечи и неспешно растянул губы в жутковатой, неестественно широкой ухмылке.

– Она сделала аборт, – сказал он. – И чуть не умерла. Вроде бы высококлассное место, в Лондоне, на площади Шеперд-Маркет. Отец отвез ее туда. Но они сделали все плохо – она заболела, подцепила инфекцию и чуть не умерла, да, и отец не захотел оставлять ее дома после этого. Она осталась в школе. Училась в одиночестве – отец не хотел, чтобы она росла среди других девочек, – но так и не получила аттестат. Я видел ее один раз перед отъездом… – Он понизил голос, то ли чтобы Алтея не слышала, то ли чтобы привлечь внимание Тони. – Вскоре после этого умер отец. Она с ним так и не увиделась.

– Она не отвечала на мои письма… – Сердце Тони стучало, а ладони стали влажными.

– Забавно, ведь она писала тебе и в школу, и в Боски, но не знала, правильный ли у нее адрес, потому что ты ни разу не написал ей в ответ… – Он пожал плечами, и Энт понял, что без Йена тут не обошлось: может, он дал ей неверный адрес, а может, рвал его письма. – Она была очень расстроена, особенно во время болезни… Ты, наверное, уехал в театральную школу после всего этого. Мы ничего не слышали про тебя здесь.