Алтея сидела на краю кровати и с чем-то играла. Она посмотрела на него и сглотнула.

– Прости. Я нашла глазированные каштаны в кухонном шкафу. Очень вкусные. Боюсь, я почти все уничтожила. Вот, держи. Тебе нужно восстанавливать силы. – Она протиснула липкую карамельного цвета сладость между его губ. – А вот вода, запей.

– Спасибо. – Он приподнял голову и попил, после чего снова лег, глядя на нее. – Что это у тебя?

– Старая игра.

– О. – Он привстал, его сердце все еще выпрыгивало из груди. – Где ты ее нашла?

– Под кроватью. Прости, если я зря сунула туда свой нос, но она очень красивая. Эти плитки и эти металлические цветы. Что это?

Тони осторожно положил плитки и цветы назад в коробку из красного дерева, погладив рукой перламутрового дракона.

– Это набор для маджонга. Принадлежал моей двоюродной бабушке. Мы играли во время авианалетов.

Он убрал коробку обратно под кровать и улыбнулся ей. Не было смысла смущаться или играть свою обычную роль. Он пихал ее, он кричал, а потом потерял сознание.

– Прости за все это. Я… мне не нравится эта комната.

– Я уже догадалась. – Она отправила в рот очередной каштан. – Мой отец покупал сладости каждый раз, когда садился на поезд до Глазго. Прямо на станции, нигде больше. Но дед однажды избил его прямо там, на глазах у всех. Он забыл про это, пока брат не напомнил. Разум способен на удивительные вещи, не находишь?

Тони кивнул. День уже заканчивался; на улице не было ни дуновения ветерка. Запахи нафталиновых шариков, плесени, старых книг и дерева обволакивали и успокаивали его.

– Так что произошло в этой комнате? Или ты не хочешь рассказывать?

Он скривил рот, но ничего не сказал и покачал головой.

– Я был еще мальчиком… Я… прости.

– Ничего страшного. И это не мое дело. – Она встала и расправила длинную синюю юбку. В ее золотисто-каштановых волосах играл солнечный зайчик. – У тебя есть выбор, Тони. Можешь быть мальчиком из спальни до конца своих дней, а можешь оставить его здесь и выйти. Будет очень грустно, если ты выберешь первое.

– Да, – подтвердил он, глядя на нее. – Да, ты права.

Она съела еще один глазированный каштан и аккуратно закрыла коробку. Он продолжал смотреть на нее, в первый раз с момента их приезда ощущая покой. А потом открыл рот и, запинаясь, рассказал ей про все, что произошло в комнате, про Дафну, про Джулию и, конечно, про Дину.

Позднее, когда уже стемнело, он привел Алтею обратно вниз, и в темноте снял с нее пояс для чулок, корсет, шелковую блузку и юбку. С большой грудью и широкими бедрами, она была высока, словно богиня, и это было великолепно. Он взял ее там же, исступленно и яростно, а потом еще раз, нежнее. Сначала она реагировала безразлично, но потом словно воспламенилась страстью: удерживала его запястья над его головой, кусала его губу своими острыми белыми зубами, забиралась на него сверху, чтобы он мог держать ее за молочно-белые бедра, видеть, как волосы ниспадают на ее лицо, наблюдать, как она устраивается на нем, не упуская наслаждения – впервые, если не считать Джулию, он был с женщиной, которая получала неподдельное удовольствие от любви, которая хотела этого так же, как он.