– Какое грустное выражение.

– Да, но правдивое.

– Могу я познакомиться с ней, Бен? Меня сводит с ума, что мы с ней до сих пор не виделись.

Он пожал плечами.

– Слушай, я сам не видел ее десять лет, а ведь я ее брат.

– Когда вы встречались в последний раз?

– Ты не поверишь, но я столкнулся с ней на улице около круглосуточной аптеки на Вигмор-стрит. У нее болели зубы, а я пошел за лекарством от экземы для Эмили. Мы немого поболтали, и она была довольно приветлива, но торопливо ушла, когда я предложил встретиться. Просто сказала: «Мне очень жаль», и все.

– Не понимаю.

Бен глубоко, с содроганием вздохнул. Он до сих пор был расстроен.

– Знаешь, по-моему, она просто больше не хочет близости с нами. Я много об этом думал. Нигде не написано, что каждый обязан приклеиваться к своей семье до конца жизни. Она всегда была одиночкой. – Он осекся и покачал головой. Теория об отшельничестве Корд была версией, которую он выбрал, которой придерживался и которую озвучивал их матери, любопытным друзьям и знакомым на протяжении многих лет, но на самом деле он в нее не верил. Ребенком Корд обожала компанию, любила организовывать вечеринки и собирать гостей. Он не верил в то, что ей нравилось затворничество. Он не верил, что она не хотела любви и отвергала близость добровольно. «Я знаю тебя, сестренка, – думал он. – Я все еще тебя знаю, и всегда буду, и я вижу, что ты несчастна».

– В следующий раз попроси их передать Корд, что я хочу встретиться.

Его телефон завибрировал – пришло новое сообщение, и Бен слегка вздрогнул.

– Корд не придет к нам, если узнает, что я буду дома. Она говорила девочкам, что ей нужно время, чтобы привыкнуть ко всему этому. А еще ей предстоит очередная операция на горле – врачи попытаются исправить то, что повредили в прошлый раз. Похоже, за последние десять лет медицина здорово продвинулась в плане точности.

– Это невероятно. В смысле, будет, если все получится. Каковы шансы на успех?

– Девочки говорят, пятьдесят на пятьдесят. Все может обернуться катастрофой, но хорошо, что она не боится попробовать, и просто замечательно, что продолжает общаться с девочками. Интересно, почему она так внезапно передумала?

– Дорогой, я не знаю. Возможно, из-за твоей матери.

– Да, но Корд такая упрямая. – Он помолчал. – Боже, Лорен. Надеюсь, мы поступаем правильно, что оживляем Боски для мамы. Надеюсь, она не сорвется и не запаникует.

Лорен не ответила, и оба какое-то время слушали треск телефонной линии.