Развела болтовню. Но, знаешь, мне и вправду нужно обо всем позаботиться. На днях с визитом пожаловала одна голландка, госпожа Хютинг. Заявила, что, мол, нелепо полагать, будто японцы представляют хоть какую-то угрозу. Союзники слишком многочисленны. Япошки (так она их называет) понимают, что, предприми они хоть какие-то шаги в Тихом океане, им придет конец. Нидерландской Ост-Индии ничего не грозит – совершенно ничего. Ей так муж сказал. Будто это слово было исчерпывающим завершением данной темы. Жена плантатора, она сказала, что пришла взглянуть, не осталось ли после ВШ картин, которыми бы она могла украсить свою гостиную. Ты только представь себе! Они торгуют кофе и каучуком, владеют тысячами акров, живут как король с королевой за счет рабского, по сути, труда. Со своими работниками обращаются жестоко. У нее мясистое лицо, глаза-изюминки, и самодовольства, похоже, в избытке. Мне она ужасно не понравилась, вот бы воткнуть здоровенную кнопку ей в необъятный зад.

Дома из-за войны что-нибудь переменилось? Вам всего хватает? Давненько не получала от тебя весточки. И от Мышкина. Может, почтовые отделения позакрывали. Может, наши письма тонут в океане. Буду молиться, чтобы это письмо до тебя добралось. У меня такое чувство, будто в прошлом году мир развалился на сотню кусочков и нас разбросало далеко друг от друга.