Внутри оказались двое: небритый мужчина в красной бейсболке и женщина в джинсах, белой рубашке и черном хиджабе. Оба выглядели немного старше меня – лет так на пять. Не знаю почему, но я никак не ожидал увидеть там женщину, хотя ее присутствие меня немного успокоило.

Я узнал Красную Кепку по голосу – это с ним мы разговаривали по телефону. Теперь он спрашивал меня про Париж: сколько времени я там провел, где жил, кого знал. Полагаю, он хотел убедиться, что я не привел за собой хвост и не работал осведомителем. Женщина в это время что-то ему нашептывала, но я не сумел разобрать диалекта; выглядела она так, словно куда-то спешила. Мне стало не по себе. Единственное, чего мне хотелось, – снова оказаться на душной кухне «ПЖК».

Я попытался себя успокоить. Все в порядке. Джамаль – хороший человек. Жизнь его, конечно, не пожалела, да и в голове у него – бардак, но все же он мой друг. Мой недалекий дядюшка, друг по кифу. Он бы не стал подвергать меня опасности. Я должен ему верить.

Затем женщина спросила, не соглашусь ли я поработать связным – передавать сообщения в Европу. Например, в Брюссель.

– Нет, спасибо, – ответил я. – Я привез деньги. Ни на что другое мы не договаривались.

– Кто тебе их дал?

– Один человек в Париже. – Мне не хотелось раскрывать имени Джамаля. – Он сказал, что знает кого-то из ваших.

Красная Кепка выглядел так, будто вот-вот потеряет терпение.

– Да мы его в глаза не видели. Он просто посредник. Но деньги почему-то у тебя.

– Да.

Женщина спросила, не хочу ли я сходить на собрание в Бени-Макада и послушать там какого-то докладчика.

– Нет. У меня скоро экзамен. Мне нужно готовиться. А потом я собираюсь жениться.

К этому моменту я был готов сказать все что угодно. Бени-Макада – очень плохой район.

Передав деньги Красной Кепке, я вдруг испугался, что тот начнет их пересчитывать, а потом потребует с меня недостающие купюры. Но он даже не заглянул в конверт. Мы стояли в комнате с голыми стенами; под потолком мигала тусклая лампочка на проводе, обернутом в сморщенный пластик. На полу лежал толстый слой пыли.

Мы молча переглянулись, и я начал потихоньку пятиться к двери. Я вдруг понял, что эти двое – мелкие сошки, в какой бы организации они ни состояли. Они явились на встречу, не имея при себе никакого четкого плана, и теперь просто сочиняли на ходу. В этой игре не было правил, а значит, единственный выход – убедить их, что моя роль в этой истории подошла к концу.

– Ну ладно. Я пошел, – сказал я.

– Погоди, – ответила женщина. – Как звали мать Пророка?

– Что?

Женщина вцепилась в мое запястье и повторила: