– Имя матери Пророка!
– Э-э-э… Амина? – с трудом выдавил я, перетряхнув в голове кое-какие воспоминания из детства.
– С каких слов начинается Священное Писание? – продолжала она.
Ответ на этот вопрос я узнал буквально накануне – когда читал потрепанный французский Коран, доставшийся мне от Джамаля.
– Во имя Аллаха, Милостивого, Милосердного… э-э-э… Хвала Аллаху, Господу…
– …миров, – закончила за меня женщина.
– Ладно, сойдет, – объявил Красная Кепка, а потом наклонился ко мне и добавил: – Этой встречи никогда не было. Понял?
Поджимая меня с другой стороны, его подруга кивнула и прошипела:
– Никогда!
–
– Так точно.
С этими словами я быстро зашагал к выходу. На улице меня встретил тот самый тринадцатилетний паренек и отвел по грунтовой дороге обратно к «мерседесу».
С тех пор никто из них больше меня не беспокоил. Я следил за новостями, ожидая услышать о каком-нибудь ужасном происшествии, но все оставалось тихо. Вероятно, они все-таки не стали тратить деньги Джамаля на что-то плохое. Мне хотелось верить, что в итоге вся сумма ушла на предметы первой необходимости: еду, лекарства и тому подобное. Или хотя бы на какое-то мелкое баловство – чтобы немного порадовать угнетенных. А может, они купили билеты на самолет в Европу. Пусть Джамаль и Хасим презирали страну, в которой жили, тем не менее, она давала им определенные возможности. У себя на родине они скорее всего не нашли бы ничего подобного. Я просто помог другу – как выяснилось, очень хорошему другу, – вот и все. Очень скоро мне удалось разделаться с воспоминанием об этой истории так же, как и с другими неприятными мыслями, которые время от времени проносились в моей голове: я просто перестал о ней вспоминать.
Теперь я мог спокойно заняться экономикой и круглые сутки проводил в своей комнате за учебниками. Иногда после обеда я поднимался на крышу, чтобы вздремнуть в прохладной тени – на террасе у нас стоял очень удобный диван. Порой я просто лежал и думал о Клемане – о том, как мы сидели в ее старомодной квартире, о том, что я видел и делал. Я представлял себе, как раскачиваются ее колени, когда она шьет, сидя в витрине ателье. Вспоминал грустную народную песню, которая внезапно пришла мне на ум, пока я наблюдал за ней с улицы; вспоминал парадную дверь на авеню де Сюфран, возле которой она, – или другая, очень похожая на нее женщина, – на мгновение застыла в нерешительности и оглянулась назад. Я часто думал о Ханне и очень надеялся, что Джулиан был неправ насчет ее головы. Я так волновался, что даже написал ей письмо, но она мне не ответила. Но больше всего я думал о другой девушке. В полудреме ко мне являлась Жюльетт Лемар, и тогда я снова видел, как она летела вниз по ступенькам на станции «Сталинград» и как развевались полы ее распахнутого пальто. Я видел ее короткое платье и высокие кожаные ботинки. На мгновение мы встречались глазами, а потом она вновь растворялась в толпе.