– Драней?

– Моя душа покинула тело. И вселилась в других людей.

– И вселилась…

– Да хватит за мной повторять! – Я рассмеялся. – Ты как эхо.

– Что ж. – Лейла тоже смеялась. – Если ты больше не Нарцисс, то и мне не стоит вести себя как Эхо.

– Т-с-с. Лучше поцелуй меня еще раз.

– Ты весь потный!

– Конечно, потный. Именно поэтому я сейчас собираюсь принять с тобой душ.

Лейла сходила к двери и выглянула в коридор – в сторону лестницы. Всю дорогу она смеялась и все никак не могла успокоиться. Мне очень нравился ее смех.

– Все ради тебя, – прошептала она и вновь поцеловала меня.

Тогда я наконец понял, отчего в Лейле произошла эта странная перемена: теперь она видела во мне мужчину, которым я на самом деле не являлся. В ее глазах я неожиданно превратился в идеал выше всякой критики. Быть мной больше не значило ощущать на себе бремя. В тот миг я испытал потрясение, но больше не сомневался в своих силах. Я жил в новом удивительном мире и собирался стать прекрасным героем. Все, что от меня требовалось, – оставаться самим собой.

Пока Лейла закрывала дверь на замок, я присел на деревянный сундук у окна. Она сняла рубашку и расстегнула лифчик, из которого мягко выпали ее пышные груди. Она включила душ, и вода хлынула из большой, как обеденное блюдо, лейки. Девушка стеснялась и прятала от меня глаза. На ней по-прежнему оставались брючки, в которых она играла в теннис, – из тонкой хлопковой ткани, свободного кроя, с завязками на талии.

Она протянула голую руку и проверила температуру воды. На запястье у нее сверкал серебряный браслет, который я привез ей из Парижа. Потянув за шнурок-завязку, Лейла ослабила пояс, опустила брюки до лодыжек и выбралась из штанин. Я наблюдал, как ее волосы рассыпались по спине и плечам. Шагнув под душ, она повернулась ко мне спиной и сняла крошечные белые трусики, которые оставались у нее под брюками. Выдавив в руку немного шампуня, стоявшего на внутренней полке душа, Лейла стала намыливать голову.

– Иди сюда, – позвала она.

Стащив с себя теннисные шмотки Билли, я зашел к ней под теплую воду.

Вечером случился самый лучший ужин в моей жизни, и я даже думать забыл, что за столом с нами сидели соседи. Фарида постоянно носила тарелки с салатами и жареным мясом. Мы зажгли на веранде свечи и керосиновые лампы и слушали музыку через большой уличный динамик.

Холодное пиво после игры в теннис бодрило. Но истинное блаженство я испытывал при мысли о том, что случилось в ванной комнате после душа, когда мы с Лейлой прижались друг к другу горячими мокрыми телами.

Я хотел бы подробно рассказать, как все произошло и что я почувствовал, когда она опустила руку между ног и отыскала там меня. Но за ужином, когда мы встретились глазами в темноте, я понял, что отныне мне придется держать кое-какие вещи при себе. Я знал: то, что случилось, касается только нас двоих.