Пришедшие без стука завалили в горницу. Прокопий, сдвинув рыжие брови, ткнул рукой:

— Вот это и есть Шаганова Лидия, — и повелительно бросил: — Прошу очистить помещение! Товарищи офицеры при исполнении обязанностей.

— А я соседка. Могу остаться? — изогнув бровь, не без кокетства спросила Таисия.

— Когда понадобитесь, гражданки, вызовем, — небрежно ответил приземистый лейтенант, стоящий рядом с Прокопием. — До свиданья!

Жар окатил Лидию с головы до ног. Она проводила взглядом помрачневших, сочувственно вздыхающих подруг, без суеты предложила:

— Садитесь. В ногах правды нет.

Высокий и худой, как сенина, молоденький офицер глянул исподлобья и поправил:

— Не садитесь, а присаживайтесь. Разницу надо понимать.

Лидия опустилась на край кровати, сцепила ладони на коленях. Чекисты зашныряли глазами по стенам, увидели в рамочке портрет Степана Тихоновича. Офицерик обернулся к Прокопию:

— Это кто?

— Самый предатель Родины.

— Снять! Другие снимки ещё имеются? — повышая голос, обратился он теперь к хозяйке.

— Осталась только эта, — не отводя взгляда, ответила Лидия.

Коренастый перекинул через голову ремешок полевой сумки, положил её на стол, медленно расстегнул пуговицы шинели. Но снимать не стал, придвинул табурет и сел за стол одетым. Сдёрнул шапку и приткнул на сундук, пригладил двумя руками зачёсанные назад смоляные волосы. Наблюдая, как напарник убирает пожелтевший фотопортрет в большой трофейный портфель, приказал:

— Начинайте обыск. А мы потолкуем. И не мешать!

Оставшись наедине с хозяйкой, лейтенант закурил папиросу. Дружески спросил:

— Одна живёшь?

— С сынишкой.

— Играет?

— С друзьями на речку пошёл. Щук острогой колют.