Энкавэдист, зажав в уголке рта папиросу, вынул из сумки толстую тетрадь и двухсторонний красно-синий карандаш. Потом покопался, достал и перочинный ножичек, стал на столешнице затачивать грифельные кончики. Он был очень симпатичен, этот случайный гость, — смуглокож, глазаст, чернобров, и, безусловно, нравился женщинам. И зная об этом, вовсе не спешил, держался с молодой хуторянкой раскрепощённо, наслаждаясь своей властью.

— А где же муж? — подняв голову, вдруг поинтересовался красавец.

— Точно не знаю. Наверно, у партизан. Он ушёл к ним в конце ноября.

— Ой, Лидия, сочиняешь, — лукаво упрекнул энкавэдист.

И эта ухмылочка мигом отрезвила — прикидывается участливым, ищет доверия.

— Я говорю правду.

— Лжёшь. Я же по глазам твоим вижу, — нахмурился офицер, бросив окурок в чугунок с геранью, стоящий на подоконнике. — Твой муженёк дезертировал из Красной армии. Помогал отцу-старосте. А потом вступил в казачью сотню. Сейчас у фашистов.

Чёрные глаза лейтенанта расширились, загорелись ненавистью.

— Он ещё хуже, чем его папаша-мерзавец. Он, лампасник, убивает наших бойцов!

— Не верю. Яков у партизан.

— Предупреждаю в первый и последний раз, — отчеканил энкавэдист. — Привлеку к уголовной ответственности за ложные показания. Отвечать быстро и точно. Какие поручения староста давал лично тебе?

— Выгребать у коровы навоз. Наносить вёдрами воды...

— Ты! Сучка! Ещё раз состришь — застрелю на месте! — в полную грудь крикнул следователь, кося бешеными глазами. — Я — оперуполномоченный НКВД Особой комендатуры фронта. И при необходимости имею полномочия применять оружие.

— Я вам отвечала без умысла.

— Не прикидывайся дурочкой! Ты понимаешь, о чём речь. Что тебе известно о немецкой агентуре?

— Ничего.

— Напомню. Незадолго до отступления оккупантов к вам приезжал связной. По приказу немецкой разведки твои родственники сбежали, а тебе поручено вести наблюдение за передвижением наших войск и заниматься вредительством. Кто входит в твою группу?

— У меня нет группы.

— Ну вот. Становишься сговорчивей. Значит, действуешь одна?

— Я не понимаю, чего вы от меня добиваетесь? — рассудительно произнесла Лидия. — Никто никаких заданий мне не давал. Я, как все, работала на уборке хлеба, доила коров.